Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Когда желание становится изгоем? Знаете, я часто встречаю в своей практике людей, которые говорят мне, что они не знают, откуда в них вдруг берётся то или иное поведение, которое их же самих ужасает. Они совершают поступки, которые противоречат их ценностям, и потом долго не могут понять, что с ними произошло, как словно посторонняя сила завладела их телом и разумом. И в эти моменты я вспоминаю одну очень мудрую цитату, которую приписывают Виктору Франклу: когда мы подавляем в себе ангела, он превращается в дьявола. Это не просто красивые слова, это описание того, что происходит в психике каждого из нас.
Наши неутолённые желания, непризнанные потребности, те качества, которые мы стыдимся, отвергаем, осуждаем в себе, те стремления, которые нам не позволили проявить, они никуда не исчезают. Они не испаряются как дым. Они не умирают как растение без воды. Они становятся изгоями, вынужденными скрываться, ищущими убежища в необъятном подполье нашего бессознательного.
И там, в этих тёмных подземельях психики, они ждут. Они ждут удобного момента, ждут слабости нашей воли, ждут того дня, когда защита даст трещину. Затаившись в норах подсознания, они готовят побег, и этот побег, рано или поздно, произойдёт.
Вот здесь я хочу провести совершенно неожиданную, но очень меткую параллель. Наши внутренние изгои ведут себя очень похоже на тех людей, которых общество тоже считает изгоями, которые живут на окраинах, в трущобах, которым никто не открывает двери нарочно. Они находятся во враждебной им среде и вынуждены приспосабливаться к ней, чтобы хотя бы выжить.
И самое главное, они не могут получить то, что им требуется, открытым путём. Им закрывают дверь в лицо. Им говорят нет. Им запрещают быть собой. Поэтому им приходится действовать совсем иначе, чем тем, кому общество дало разрешение. Им приходится добиваться своего обманом или силой, потому что другого выхода просто нет.
Большую часть времени эти подавленные желания таятся в своих тайниках, сидят тихо, ждут. Они довольствуются малым. Крохи с барского стола. Может быть, они пробьются в сновидение, прорвутся в момент усталости или расслабления, проявятся случайной ошибкой, оговоркой, неловким движением. Но в основном они ждут. Они терпеливо ждут своего часа.
И вот наступает этот час. Неожиданно или неизбежно, но наступает. Голод по признанию, оскорблённые чувства, поруганное достоинство, ощущение чудовищной несправедливости становятся столь невыносимыми, что больше терпеть просто нельзя. И вот они вырываются, прорываются, взрывают все плотины разума и морали, выбегают из своих подземелий и трущоб в свет взбешённые, жаждущие, требующие, мстящие.
Когда это происходит, некоторые из этих желаний ведут себя как грубые бандиты, как дикие революционеры, как террористы, восстающие против угнетателя. Они берут всё, что только в этот момент могут взять. Они не вежливо просят, они ТРЕБУЮТ. Они бросаются с кулаками на первого же, кто оказался у них на пути. Они вымещают на нём все обиды, которые копились годами, века кажется. Они разрушают то, что попадается под руку, потому что долго жили среди развалин и теперь сами хотят разрушать.
Я помню одну мою пациентку, очень интеллигентную, очень воспитанную женщину, которая вдруг в один день вышла из себя в магазине. Просто вышла из себя на кассира. Кричала. Размахивала руками. Потом дома рыдала от стыда. Она не понимала, откуда в ней столько ярости, откуда столько агрессии. Но когда мы разобрались, оказалось, что это были не её гнев, это были желания, которые она подавляла с детства, желания сказать нет, быть услышанной, не быть приятной и вежливой, о ужас, всегда.
Другая часть подавленных желаний выбирает другую стратегию, более коварную и хитрую. Они становятся ворами, мошенниками, приживалами, они действуют в сумерках и во мраке, предпочитая тень и скрытность. Они прикарманивают, что плохо лежит, то есть берут то, что они считают своим, но что общество им запретило. Они обманывают, жульничают, рядятся в чужие личины, выдают себя за других, надевают маски, строят длинные, многошаговые комбинации, провоцируют, манипулируют, вплетают в свою жизнь других людей в роли помощников или жертв.
Я вижу это часто. Когда человек не может любить открыто, он начинает манипулировать любимым. Когда не может просить помощи, он её крадёт, выманивая ложью. Когда не может быть собой, он становится актёром на сцене своей же жизни.
Но вот в чём трагедия этой ситуации. Когда эти внутренние изгои вырываются на свободу, они получают не совсем то, что им было действительно нужно. Они получают суррогат. Получают подделку. Получают подпорченное, испорченное копией того, что они жаждали. Они требуют любви и получают страх. Они требуют признания и получают осуждение. Они требуют права быть собой и получают маску, только другую, чужую маску.
И вдобавок ко всему, как и настоящие преступники, как и реальные возмутители спокойствия, они почти всегда подвергаются наказанию. Их ловят, судят, осуждают, отправляют обратно в тюрьму, на периферию сознания, во внешнюю тьму подсознания. И начинается всё снова. По кругу.
Но есть существенное различие между настоящими преступниками и нашими внутренними нарушителями. Настоящему преступнику очень сложно покинуть место заключения до конца срока. А вот наши внутренние беглецы делают это постоянно и без спросу. Они совершают побег раз за разом, реже или чаще, но ПОСТОЯННО.
И нет такой силы в мире, которая навечно могла бы оставить их в застенках. Нет такого замка, который бы выдержал натиск отчаяния. Рано или поздно они вырываются ещё раз. И каждый раз это приносит потери. Каждый раз это оставляет раны. Каждый раз это причиняет ущерб и нам самим, и тем, кто рядом с нами.
Представьте себе королевство, внутри которого каждый день идёт гражданская война. С одной стороны стоят верхи, представители закона и порядка, охранители традиции. С другой стороны воют низы, дикие, необузданные, требующие справедливости. И между ними пропасть, и через эту пропасть постоянно летят стрелы и камни.
Так вот в таком королевстве число подданных ограничено. Это важно понять. У нас в голове, в нашей психике живёт определённое количество энергии, жизненной силы, внимания, ресурсов. И если большая часть этой энергии уходит на внутреннюю войну, на контроль изгоев, на охрану, на наказание, на содержание узников, то откуда же возьмётся энергия на что-то созидательное? Откуда возьмётся сила на свободный труд, на подлинную любовь, на радостное творчество?
Психика становится похожа на огромную тюрьму, где все занимаются охраной, все занимаются контролем, и никто не работает, не растит урожай, не поёт, не танцует, не живёт. Все в боевой готовности. Все устали. Все в стрессе.
Два тысячелетия назад в Евангелии было написано нечто чрезвычайно важное. Там сказано, что всякое царство, разделённое внутренней враждой, обращается в пустыню, и ни один город, ни один дом, разделённый внутренней враждой, не устоит. Это не просто религиозная истина. Это психологическая реальность. Это буквально описывает то, что происходит с психикой человека, который воюет сам с собой.
Если мы не хотим, чтобы наша внутренняя страна превратилась в пустошь, мы должны что-то изменить. Мы должны пересмотреть те приговоры, которые вынесли наши внутренние судьи. Мы должны повернуться лицом к нашим изгоям, посмотреть им в глаза, услышать их, понять, что им нужно.
Можно было бы назвать эти желания рецидивистами, преступниками, вредителями. Но я предпочитаю называть их трудными подростками, которые потеряли путь, которые восстали против несправедливости, которые просто не знают, как быть услышанными иным способом. Путь к сердцу таких подростков, к их доверию, к их послушанию, к их готовности работать на благо, а не против, этот путь не прост и не лёгок.
Они потребуют от нас искренней заинтересованности. Они почувствуют фальшь издалека. Они потребуют внимания, настоящего внимания, когда мы готовы их слушать, а не просто ждать, пока они замолчат. Они потребуют чуткости, терпения, терпимости, времени и настоящего труда. Они хотят, чтобы их поняли, чтобы их приняли, чтобы им наконец позволили быть.
И вот если мы не поскупимся на всё это, если найдём в себе мужество и сострадание, если сделаем этот внутренний шаг к примирению, то однажды мы обнаружим чудо. Обнаружим, что наши усилия вознаграждены многократно. Обнаружим, что результат превосходит все наши самые смелые ожидания и самые дерзкие мечты.
Вот в постскриптуме я хочу поговорить о чём-то совсем особенном, о чём-то, что мне кажется самым главным во всей этой истории. Наши потребности они бессмертны. Это те внутренние чудища, те кощеи, которые живут на периферии нашего сознания, на окраинах наших внутренних земель. Они получают своё, когда князья да богатыри спят, когда они болеют, когда они утомились, когда они отсутствуют.
Помните русские сказки? В них часто были многоголовые змеи, у которых срубленные головы постоянно отрастали. Так вот подавленные желания это как раз такие многоголовые чудища. Если ты срубишь одну голову своего гнева, отрастёт другая. Если подавишь одно желание, проявится другое.
И эти люди, эти удальцы и добры молодцы, этими чудищами они становятся вовсе не потому, что они плохие, а потому, что их не позволяют быть собой. У них есть чрезмерная сила, способности, магнетизм, способность вести за собой, творческая энергия. И эту силу они боятся. Её не принимают. Её отвергают. Её осуждают. Вместо того чтобы использовать эти способности конструктивно, на благо, их пытаются запихнуть в узкие рамки, в маленькие коробочки, ограничить, подавить, убить.
И у человека не остаётся другого выхода, как только уйти туда, где он может остаться самим собой, даже если условия там менее комфортные, даже если это подполье, даже если это край света. Лучше быть собой в трущобах, чем быть послушным рабом во дворце.
В сказке ложь, да в ней намёк, как говорил старый сказитель. И я вам скажу, что это полная аналогия с психологией, вплоть до всех нюансов и мелочей. Каждая сказка это рассказ о том, как справиться с собой, как найти баланс между князьями и разбойниками внутри, как позволить всем частям себя жить, работать на общее благо, не уничтожая друг друга.