Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
История про шок в 22 часа вечера. Я совсем почти недавно пережила это. Сидела дома, пила чай, сын задержался. Но потом пришла смска. «Не теряй, приду в 11». Всё в порядке, я успокоилась, я же разумная взрослая женщина, я знаю, что мальчики иногда задерживаются. Нормально. Я даже похвалила его про себя за то, что он предупредил.
Но потом. О, Боже, потом начались эти мысли. «А что если смска не от него? А что если кто-то украл его телефон? А что если это ловушка? А что если он в опасности? А что если прямо сейчас с ним что-то происходит?» И вот я уже представляю, и вот я уже в полупанике, и вот я уже готова звонить в полицию.
Потом он пришёл. Всё было хорошо. Всё было совершенно обычно. Он задержался, потому что играл с друзьями. Вот и всё. Никакой драмы, никакой трагедии.
Потом я сидела и анализировала. Анализировала эту панику, которая выплеснулась, эту волну ужаса, которая захватила мою голову примерно за тридцать секунд. Откуда это взялось? Почему я так резко потеряла спокойствие? Почему мой мозг сделал такой скачок от «он задержался» к «с ним что-то страшное»?
Ответ оказался очень простым, и одновременно очень сложным. Это материнский инстинкт. Но материнский инстинкт это не просто одна вещь. Это как палка, которая имеет два конца, и каждый конец работает по-своему.
Один конец этой палки прекрасный. Это тот конец, который помогает мне чувствовать, что нужно моему ребёнку. Когда он болен, я вижу, что ему нужно, ещё до того, как он мне это скажет. Когда кто-то его обижает, во мне просыпается такая сила, такая ярость, такая мощь защитника, что я готова буквально драться за него, невзирая на размер противника. Когда мне нужно его спасти, я нахожу силы, о которых раньше не подозревала. Я могу поднять машину голыми руками, если надо. Я могу пройти через пожар. Я могу сделать что угодно.
Но другой конец палки? Другой конец это тот, который заставляет мою голову работать на полной скорости, чтобы создать катастрофический сценарий на основе абсолютно ничего. Другой конец это тот, который говорит мне, что опасность везде, что мир полон хищников и несчастных случаев, что мой ребёнок в постоянной опасности.
И вот эти два конца одной палки, они работают одновременно. Первый помогает мне быть хорошей матерью. Второй помогает мне сходить с ума.
Я поняла кое-что, когда сидела и анализировала эту панику. Она не появилась из ничего. Я ведь слышала истории. Много, много историй о том, как что-то случилось с чьим-то ребёнком. Истории из новостей, истории из социальных сетей, истории, которые мне рассказывали знакомые, истории, которые циркулируют в мамских форумах. Все эти истории они накапливаются где-то в голове, они живут там, они ждут, пока вы не расслабитесь, и потом они вылезают.
Вот сын задерживается. И вот уже включаются эти истории. Одна история накладывается на другую. Все эти страшные исходы, все эти трагедии, они приходят в голову и говорят мне «вот это может быть про тебя, про твоего сына».
Но вот в чём штука. Я же не примеряю на себя другие истории так быстро. Когда я слышу про миллиардера, я не думаю «ой, может быть я вот завтра тоже миллиардер стану». Когда я слышу про людей, которые делают экстремальный спорт, я не думаю «вот и я буду это делать». Но с трагическими историями, с историями о потерях, с историями о том, как что-то ужасное случилось с ребёнком, я почему-то это сразу примеряю на себя. Почему?
Потому что страх это более мощная эмоция, чем надежда. Потому что мозг человека устроен так, чтобы помнить опасности, а не благополучные исходы. Это вопрос выживания. Но в современном мире это работает против нас.
Я твержу себе теперь, когда паника начинает подкрадываться. Это чужие истории. Это просто чужие истории. Истории, которые случились с кем-то другим, в других обстоятельствах, при других условиях. Историй, которые не про нас, огромное количество. И статистически вероятность того, что произойдёт именно то, что я вообразила, она ничтожно мала.
Но даже понимая это логически, даже зная, что я испугалась из-за чужих историй, я не могу полностью избавиться от страха. Потому что страх это не логика. Страх это чувство. И с чувствами нельзя спорить, с ними нужно договариваться.
И второе, что я поняла, это что мне нужно принять эту тревожную часть себя. Нужно посмотреть на неё и сказать «да, ты существуешь, да, ты часть меня, и это нормально». Потому что эта тревожность она не просто так. Она помогает мне быть внимательной, осторожной, предусмотрительной. Она помогает мне видеть опасности, которые действительно существуют. Вопрос только в том, чтобы она не переросла в фобию.
И когда я зашла на форум мамочек и начала читать про их страхи, я поняла, что я не одна. Почти все переживают такие же эмоции. Почти все мамы когда-то испугались, что потеряют своего ребёнка. Почти все когда-то представляли худшие сценарии. Это значит, что это нормально. Это значит, что я не сошла с ума, что это не признак плохого материнства, что я такая же, как все остальные.
Но есть граница. Есть разница между нормальной материнской тревожностью и тревожным расстройством, которое парализует жизнь. И когда эта граница пересекается, нужно действовать. Нужно не просто ждать, что это пройдёт, а нужно активно помогать себе.
Первое, что я делаю, это признаю свои чувства. Я не пытаюсь их подавить, не пытаюсь убедить себя, что я идиотка, что я переживаю без причины. Я просто говорю себе «хорошо, вот сейчас я испугана, и это чувство реально, и оно имеет право существовать». Это звучит странно, но это на самом деле помогает. Когда вы перестаёте себя судить за свои чувства, они почему-то становятся менее интенсивными.
Второе, я поговорила об этом. Я рассказала своему партнёру про эту панику, про эти мысли, про то, как я себя чувствовала. И просто в процессе рассказа, в процессе озвучивания этого вслух, это стало менее страшным. Потому что когда вы говорите про страх кому-то, он теряет часть своей власти над вами. Он перестаёт быть вашим личным демоном и становится просто темой для обсуждения.
Третье, я пытаюсь разобраться в этом логически. Вот я испугалась. Вот я представила худший сценарий. Теперь давайте разберём, какова вероятность того, что это произойдёт. Какие реальные опасности существуют, а какие я придумала? Какие это чужие истории, а какие имеют отношение к моей жизни? Эта логика не всегда помогает против чувства паники, но она помогает после, когда паника отступает. Она помогает мне вернуться в реальность.
Четвёртое, я научилась дышать. Это звучит банально, но это работает. Когда паника начинает подкрадываться, я замедляю дыхание. Вдох на четыре счёта, задержка на четыре, выдох на четыре. И когда я это делаю, мой организм понимает, что опасности нет, что всё в порядке, потому что если бы была реальная опасность, я бы дышала часто и поверхностно. Замедленное дыхание это сигнал телу, что можно расслабиться.
Пятое, я постепенно отпускаю контроль. Я даю сыну больше свободы, я наблюдаю, как он с этой свободой справляется, я вижу, что он успешен, что он может позаботиться о себе. И каждый раз, когда я даю ему свободу и всё получается хорошо, это подтверждает мне, что мир не так опасен, как я представляла, что мой сын компетентен, что я могу ему доверять.
Но я хочу сказать вам одну важную вещь, вещь, которую я поняла, работая психологом много лет. Когда мама или папа постоянно боятся потерять своего ребёнка, когда они видят опасность везде, когда они контролируют каждый шаг ребёнка, это часто не про ребёнка. Это про родителя.
Это называется проекцией. Красивое психологическое слово, которое означает следующее. Вы берёте свои собственные страхи, свои собственные травмы, свои собственные неуверенности, и вы переносите их на другого человека. В данном случае на ребёнка. Вы думаете, что вы боитесь за ребёнка, но на самом деле вы боитесь за себя. Вы боитесь своей собственной боли, своих собственных потерь, своих собственных неудач в жизни, и вы проецируете этот страх на ребёнка, потому что это способ справиться с этим страхом.
Может быть, вы когда-то потеряли человека, которого любили, и теперь вы боитесь, что это произойдёт снова, с вашим ребёнком. Может быть, вы выросли в небезопасной среде, и теперь вы видите опасности везде, где их на самом деле нет. Может быть, вы чувствуете себя неудачником в жизни, и вам кажется, что ваш ребёнок обязательно постигнет та же судьба. Может быть, вы просто очень боитесь боли, и вы пытаетесь избежать её, контролируя каждый аспект жизни вашего ребёнка.
И вот это понимание, оно может быть сложным, может быть болезненным, но оно очень важно. Потому что если вы понимаете, что это про вас, а не про ребёнка, то вы можете начать работать со своими страхами, а не пытаться контролировать жизнь ребёнка.
Первый шаг это самоанализ. Вам нужно спросить себя. Откуда берётся этот страх? Какие события в моей жизни его вызвали? Какие мои собственные травмы я проецирую на своего ребёнка? Это не лёгкие вопросы, и на них не всегда просто ответить. Но попытка ответить на них это первый шаг.
Второй шаг это работа с собственными страхами. Это может быть терапия, это может быть медитация, это может быть просто регулярный разговор с человеком, которому вы доверяете. Нужно обработать ваши собственные травмы, нужно понять, почему вы так боитесь, нужно дать себе разрешение пережить то, что нужно пережить, чтобы освободиться от этого.
Третий шаг это открытая коммуникация с ребёнком. Вам не нужно всю свою тревогу выливать на ребёнка, но вам нужно дать ему понять, что ваши переживания это про вас, а не про него. Что вы любите его, но вы работаете над своими страхами. Что его не нужно спасать вас от ваших эмоций, что эмоции это вой, что это его боль.
Четвёртый шаг это разделение опыта. Вы должны понять, что опыт вашего ребёнка это не ваш опыт. Что ваш ребёнок это другой человек, с другой жизнью, с другими вызовами. Да, вы можете его защитить от некоторых ошибок, но вы не можете защитить его от жизни. И если вы это пытаетесь, вы его не защищаете, вы его ограничиваете.
Если вы чувствуете, что не можете справиться с этими страхами сами, если они постоянно вас валят, если они мешают вашей жизни, если вы уже столько раз пытались избавиться от них, и ничего не работает, то не стесняйтесь обратиться к психологу. Это не признак слабости. Это признак мудрости. Потому что иногда нужна помощь профессионала, чтобы разобраться в корнях своих страхов, чтобы найти способ от них избавиться.
Психолог может помочь вам увидеть то, что вы не видите сами. Может помочь вам разобраться в ваших проекциях. Может помочь вам обработать вашу травму. Может помочь вам научиться новым способам справляться с тревогой. Потому что тревога это не что-то, с чем нужно просто жить, это что-то, что можно лечить, с чем можно работать, и от чего можно избавиться.
Беспокойство о благополучии вашего ребёнка это совершенно нормально. Это показатель того, что вы его любите. Но когда это беспокойство становится навязчивым, когда оно не даёт вам спать, когда оно мешает вашей жизни, когда вы не можете наслаждаться присутствием ребёнка, потому что вас одолевают мысли о том, что может случиться, то это уже не здоровое беспокойство. Это тревожное расстройство.
И вот тогда нужно действовать. Нужно работать с собой, нужно разобраться со своими страхами, нужно обратиться за помощью. Потому что ваша эмоциональная стабильность это не просто вопрос вашего личного благополучия. Это вопрос благополучия вашего ребёнка. Дети чувствуют тревогу родителей. Они хотят её, они перенимают её, они начинают сами боятся. И тогда ваша попытка защитить ребёнка от опасности вредит ему.
Поэтому, помогая себе, вы помогаете и ему. Работая со своими страхами, вы даёте ему лучшего родителя. Учась доверять жизни, вы учите его тоже доверять.