Страх полёта на самолётах. Или осознание смерти — это самое жизнеутверждающее переживание.

автор Олег Сатов 

Статистика — штука упрямая, причем, с двух концов. С одной стороны, статистически, авиаперелеты — самый безопасный способ перемещения живой массы в пространстве. С другой же стороны, само наличие такой статистики говорит о том, что безопасность не абсолютна, что самолеты все-таки падают. И к этому добавляются другие — такие же выверенные — статистические данные, что в рухнувших самолетах процент выживших заметно ниже, чем в инцидентах с любыми другими видами транспорта. Даже у подводных лодок — у этих антиподов всякой небесной техники — средств, возможностей и шансов для спасения экипажа больше, чем у самых-самых супер-лайнеров.

И вот, каждый раз, усаживаясь в кресло самолета, ловлю себя на этом тихом, но тревожном вопросе — «А вдруг сейчас? Вдруг именно в этот раз статистика сыграет против меня?» Не то чтобы это вызывало панику — нет, даже пульс ни на такт не меняется. Ощущение, скорее, сродни тому, что чувствуешь, стоя в очереди на пробу крови из пальца — ничего, в общем-то, страшного, но защитные механизмы организма все равно на всякий случай мобилизуются. Ведь сейчас будет боль, а значит — опасность, а значит, надо быть внимательнее, осторожнее.

Так и в самолете — каждый раз я с интересом наблюдаю за реакциями ума и тела. Как ум задает себе вопрос, как сам себе отвечает, приводя в качестве аргумента ту самую статистику. Как, после первого же раунда, статистика исключается из списка значимых доводов. Как тело входит в состояние готовности к действиям и как глаза сами находят и отмечают маршруты к возможному отступлению — запасные выходы, технология их открытия, возможные препятствия. И как уже через пару минут ум, исключив всякую рациональную аргументацию, наконец, успокаивается и погружается в размышления иного плана.

dexph015_050copy.gif

Чему там в древней Японии учили самураев? Первая заповедь самого известного кодекса самураев гласит — сущность пути воина — в смерти. Не в победе, не в силе, не в мужестве, а в смерти. Смерть подводит черту всему. Смерть может настигнуть в любой момент. Смерть — это единственная константа, на которую можно и стоит опираться в жизни. «В вопросах или-или без колебаний выбирай смерть» — так учили самураев.

Конечно, то была древняя Япония, а не современная Россия. Дух времени и дух культуры совершенно иные. Но и сейчас в тех словах чувствуется сила и мудрость. Готовы ли мы умереть в любой момент? Готовы ли прямо здесь и сейчас подвести черту? Проживаем ли мы сегодняшний день так, как если бы он был последним? Делаем ли мы то, что ХОТИМ делать? Совершаем ли мы те выборы, которые ХОТИМ совершить? Или мы, как всегда, опасливо оглядываемся по сторонам, откладываем жизнь на потом и рассчитываем, что у нашей персональной кукушки горло пересохнет еще нескоро?

А самолет трогается с места, выруливает на взлетную полосу и замирает, как будто, давая возможность оглянуться на свою жизнь в последний раз. Спонтанная медитация заканчивается — начинается отходняк. Глубокий вдох. — Смирение. — Выдох. Жизнь могла закончиться и в любой другой момент, так, какая теперь разница — сейчас или еще чуть позже? А значит, остается только расслабиться.

Ум окончательно затихает — теперь он спокойно оглядывается на прожитое, свершенное и упущенное. Жизнь есть жизнь. Сердце еще бьется, глаза еще видят, уши пока слышат — и то хорошо. Жизнь — она вот она — вокруг, прямо здесь, даже руку протягивать не надо. Что еще нужно для счастья?

Двигатели набирают обороты, самолет чуть приседает и на пике мощности, как на гребне волны, начинает разбег. Подъем. Отрыв. Шасси. Закрылки. И — тишина. Взлетная тряска заканчивается, и начинается полет. Тонны железа с упряжью из табуна небесных скакунов несутся из точки А в точку Б. Стюардессы, мило улыбаясь, разносят напитки, а птица счастья, пойманная было за хвост, вновь ускользает и растворяется в воздухе. — Продолжается обычная жизнь. Та, в которой у кукушки луженая глотка, в которой дела и решения можно бесконечно откладывать на потом, в которой смерть — это всего лишь очень далекая и в общем-то неясная перспектива… По крайней мере, до захода на посадку.

Вот так и получается, что осознание смерти — это самое жизнеутверждающее переживание.

Страх полёта на самолётах. Или осознание смерти — это самое жизнеутверждающее переживание.Страх полёта на самолётах. Или осознание смерти — это самое жизнеутверждающее переживание.

источник https://satway.ru/blog/meditation-on-life-and-death/

Поделиться в соцсетях
Психолог Челябинск | Холодова Екатерина
Яндекс.Метрика