Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Вопрос обычно возникает в неудачный момент, когда решать надо быстро, а разбираться некогда. Человек или его близкие открывают поиск и обнаруживают там наркологов, психологов, психотерапевтов, реабилитационные центры и кодирование, причём каждый обещает результат.
Разберу спокойно, кто чем занимается и с чего начинать в разных случаях.
Нарколог, это врач. У него медицинское образование и специализация, а значит он имеет право ставить диагноз, назначать препараты и вести состояния, при которых требуется вмешательство в работу организма.
Его территория, это тело. Он снимает абстиненцию, ведёт отмену там, где её нельзя проводить самостоятельно, оценивает состояние внутренних органов и решает, нужен ли стационар.
Всё это относится прежде всего к веществам, то есть к алкоголю, к наркотикам и к препаратам с зависимым потенциалом.
Психолог не врач и потому не назначает лечения и не ставит диагнозов. Его территория, это причины, по которым человек пришёл к этому поведению и продолжает его.
Он разбирается, какое состояние приносило занятие, откуда взялась нехватка этого состояния и чем её можно закрыть иначе. Он работает с тягой, со срывами, со стыдом и с тем, как выстроена жизнь вокруг зависимости.
Это относится и к веществам, и ко всему, где вещества нет вовсе, то есть к игре, покупкам, работе, экрану, еде и отношениям.
Ориентир простой, и он про тело, а не про тяжесть переживания.
Если при попытке прекратить возникает физическое недомогание, то есть тремор, потливость, скачки давления, тошнота или тем более спутанность сознания, начинать нужно с врача, и откладывать это нельзя. Самостоятельная резкая отмена в таких случаях бывает опасна.
Если вещества нет вовсе, а речь про игру, покупки, работу или экран, врач в большинстве случаев не нужен, и идти можно сразу к психологу.
Если вещество есть, но телесной картины отмены нет, порядок обычно такой. Психологическая работа идёт первой, а врача подключают, если состояние ухудшается.
Здесь стоит сказать прямо, поскольку иллюзий на этот счёт много.
Медицинская помощь снимает телесную часть и делает отказ физически возможным. Она не отвечает на вопрос, зачем человеку это было нужно, и потому после успешной отмены нередко наступает возврат.
Психологическая работа отвечает на этот вопрос, но она не заменяет медицинского сопровождения там, где оно необходимо, и не отменяет опасности резкой отмены.
Отсюда и практический вывод. При зависимости от веществ обычно нужны оба, просто в разное время и с разными задачами.
Про них спрашивают отдельно, поэтому скажу коротко.
Кодирование, это медицинская процедура, которая создаёт внешний барьер. Барьер держится некоторое время и на причину не влияет никак, поэтому без последующей работы результат обычно оказывается временным.
Реабилитационные центры дают среду, распорядок и изоляцию от прежней обстановки. Для тяжёлых случаев это бывает необходимо. Однако возвращение в обычную жизнь ставит человека ровно перед теми обстоятельствами, из которых он уезжал, и вот здесь и начинается настоящая работа.
Причины у людей похожие, и почти все они основаны на неточных представлениях.
Первая, это страх учёта и последствий для работы или прав. Порядок здесь менялся, и уточнять его нужно на месте, а обращение к частному специалисту учёта не предполагает вовсе.
Вторая, это уверенность, что нарколог сразу положит в стационар. На деле решение принимается по состоянию, и амбулаторный вариант встречается чаще.
Третья, это стыд. Человеку кажется, что в кабинете его будут стыдить. Обычно этого не происходит, поскольку врач видит такие случаи ежедневно и относится к ним как к работе.
И четвёртая, самая частая. Мысль о том, что ещё рано и до врача я не дошёл. Она удобна тем, что откладывает всё на потом, и потому держится годами.
Ситуация частая, и близкие в ней обычно застревают надолго.
Заставить взрослого человека лечиться нельзя, кроме крайне узких случаев, определённых законом. Уговоры при этом работают плохо и обычно усиливают сопротивление.
Что действительно возможно, так это разобраться со своим положением рядом и научиться говорить иначе. Как строить такой разговор, разобрано в материале про то, как говорить о зависимости без упрёков, а более общий разбор в статье про то, как помочь близкому с зависимостью.
Отдельно оговорю границу. Если состояние близкого угрожает его жизни или жизни окружающих, вопрос перестаёт быть психологическим, и обращаться нужно в экстренные службы.
Клиентка пришла одна, без мужа, и долго не могла сформулировать, о чём хочет спросить.
Клиентка. Я не знаю, правильно ли я пришла. Может, мне к наркологу надо было, только я же не могу за него пойти. Он по утрам… руки дрожат, он чашку держать не может, пока не выпьет. Я ему говорю, давай к врачу, а он ни в какую. Я, наверное, плохо объясняю. Я не знаю, как ему сказать, чтобы он пошёл.
Психолог. Кому вы сейчас пытаетесь помочь?
Клиентка. Ему, конечно. (пауза) Ну и себе. Я не сплю, я каждое утро смотрю на его руки.
Психолог. Заставить взрослого человека пойти к врачу вы не можете. Что из этого тяжелее всего принять?
Клиентка. Что не могу. Я думала, если правильно найти слова… Я ведь всё делаю, чтобы он… а вы говорите, не могу.
Психолог. Если утром ему станет совсем плохо, вы знаете, куда звонить?
Клиентка. В скорую? Ну да. Я как-то не думала, что прямо туда.
Психолог. Туда, если есть угроза жизни. А с вашими бессонными ночами можно работать здесь, уже сейчас.
Клиентка. С моими. (задумывается) Я пришла про него, а вы про меня. Не знаю пока, как к этому относиться.
Клиентка пришла искать слова, которые заставят мужа пойти к врачу, и под этим запросом лежало несказанное убеждение, что такие слова существуют и она просто пока их не нашла. Поэтому я прямо назвала границу, о которой пишу в этой статье, ведь заставить взрослого лечиться нельзя, кроме узких случаев, определённых законом. Отдельно я сказала и о том, что утреннее состояние мужа может перейти в такое, при котором нужна скорая, и это знание ей понадобится. Дальше я повернула разговор к ней самой. Принять это сразу оказалось трудно, и ушла она скорее с вопросом, чем с решением.
Эпизод составлен по мотивам разных консультаций, подробности изменены.
Вопрос практический, и его задают почти всегда, поэтому скажу коротко.
Государственная наркология доступна по месту жительства и не требует денег. Ограничения у неё в другом, то есть в очередях, в сжатом времени приёма и в том, что психологическая часть там обычно минимальна.
Частная помощь стоит денег, зато даёт выбор специалиста, удобное время и возможность работать длительно. При этом частная клиника не всегда лучше, и обещания быстрого результата за большие деньги должны настораживать в первую очередь.
Разумный вариант нередко оказывается смешанным. Медицинская часть решается там, где она доступна, а психологическая работа ведётся отдельно и длительно.
Отдельно скажу про порядок оплаты. Если вам предлагают внести крупную сумму сразу за длинный курс, это повод задуматься, поскольку добросовестная работа так не строится.
Нет. Нарколог занимается зависимостями от веществ, психиатр расстройствами психики. Специализации соседние и нередко совмещаются в одном человеке, но задачи разные. Общее разграничение с психологом разобрано в статье про то, психолог или психиатр.
Формально игровое расстройство относится к его компетенции. На практике телесной части там нет, поэтому основная работа всё равно оказывается психологической.
Нет. Обращение к частному психологу учёта не предполагает вовсе, а порядок в государственной наркологии стоит уточнять на месте, поскольку он менялся.
Часто можно, если нет физической зависимости и отмена переносится без телесных осложнений. Решается это не по желанию, а по состоянию, и оценить его должен врач.
