Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Когда человек впервые задумывается о своих отношениях с работой, он почти всегда упирается в этот вопрос. Если трудоголизм является болезнью, то где-то должны быть диагноз, врач и лечение. Если не является, то, выходит, всё в порядке и волноваться не о чем.
Обе логики хромают, поэтому разберу спокойно, каков реальный статус явления и что из этого следует лично для вас.
Термин появился в начале семидесятых годов, и придумал его американский психолог, заметивший, что его собственные отношения с работой подозрительно напоминают отношения зависимого человека с алкоголем. Та же неспособность остановиться, то же отрицание, та же тяжесть в вынужденном простое.
Слово он собрал по аналогии, соединив работу и зависимость, и оно мгновенно прижилось, поскольку назвало то, что многие чувствовали, но не могли сформулировать.
Показательно, что термин родился не в кабинете исследователя, а из личного наблюдения. Это многое объясняет в его дальнейшей судьбе, ведь понятие оказалось узнаваемым задолго до того, как его начали изучать всерьёз.
Здесь ответ довольно короткий. Отдельного диагноза с таким названием в международных классификациях нет.
Из поведенческих зависимостей официальный статус получили немногие, и работа в их число пока не входит. Обсуждение при этом идёт, и исследований по теме довольно много, однако до отдельной диагностической категории дело не дошло.
Уточню, что отсутствие диагноза не означает отсутствия явления. Оно означает лишь то, что специалисты пока не договорились о критериях, по которым его можно было бы надёжно отличать от высокой нагрузки и от увлечённости делом.
Потому что механизм совпадает почти во всём, и совпадение это не поверхностное.
Есть тяга, то есть потребность вернуться к работе, которая не поддаётся решению. Есть потеря контроля, ведь человек не может остановиться, даже когда объективно можно. Есть рост дозы, поскольку прежнего объёма со временем перестаёт хватать.
Есть тяжесть при вынужденном простое, знакомая всем, кто оказывался на больничном или в отпуске без задач. И есть продолжение вопреки последствиям, то есть человек не сбавляет, даже когда рушится здоровье и отношения.
Набор этот довольно точно повторяет то, как описывают зависимости в целом, и именно поэтому слово прижилось.
Вопрос звучит часто, поскольку культура труда действительно поощряет переработки.
Отвечу так. Распространённость не является нормой. То, что многие вокруг живут в том же режиме, ничего не говорит о том, сколько это стоит лично вам.
Вместе с тем не стоит и записывать в зависимость любую высокую нагрузку. Есть периоды, есть обстоятельства, есть вынужденные переработки, и всё это не имеет отношения к механизму. Разграничение собрано в материале про трудоголизм и трудолюбие.
Скажу и об этом, поскольку многие застревают именно здесь.
Вопрос о статусе обычно задают не из научного интереса. За ним стоит попытка понять, серьёзно ли всё и стоит ли что-то предпринимать. Логика такая, что если это болезнь, то надо лечиться, а если нет, то можно жить дальше как жили.
Логика эта не работает по простой причине. Название ничего не меняет в вашем ежедневном опыте. Если вы третий год не берёте отпуск, если тело подаёт сигналы, а близкие перестали вас звать, вопрос о наличии диагноза на эти факты никак не влияет.
Поэтому полезнее другой вопрос. Не «болезнь ли это», а «сколько это стоит лично мне и готов ли я платить дальше».
Вот здесь и находится польза всего разговора.
Психолог занимается тем, что относится к психологической стороне, то есть механизмом тяги, тем, что работа собой закрывает, границами, отдыхом и отношением к себе. Диагнозов он не ставит и лечения не назначает.
Врач нужен тогда, когда появились телесные последствия, а именно длительно нарушенный сон, изменения давления, боли и общее ухудшение самочувствия. Похожую картину дают и телесные причины, и разбирать их разговором бессмысленно.
Порядок при этом простой. Если тело подаёт сигналы, сначала обследование, а психологическая работа подключается дальше и врача не заменяет. Об этом подробнее в материале про работу на износ.
Отдельно скажу про выгорание, которое в отличие от трудоголизма в классификациях присутствует. Это разные вещи, и путать их не стоит, о чём статья про трудоголизм и выгорание.
Разграничение стоит провести отдельно, поскольку именно из-за него люди и спорят о статусе явления.
Высокая нагрузка задаётся снаружи. Есть проект, есть сроки, есть обязательства, и человек работает много, потому что этого требуют обстоятельства. Когда обстоятельства меняются, нагрузка уходит вместе с ними.
Зависимость задаётся изнутри. Обстоятельства могут смениться, сроки закрыться, а объём остаётся прежним, поскольку человек находит себе новые задачи сам.
Проверяется это простой ситуацией, знакомой многим. Проект сдан, аврал закончился, а работать меньше не выходит, и об этом отдельный материал про то, что делать, когда аврал закончился.
Скажу и об этом, поскольку многих расстраивает именно эта часть.
Отсутствие диагноза означает, что вам не нужно ждать чьего-то официального признания, чтобы заняться своим положением. Не требуется соответствовать критериям, набирать баллы и доказывать, что вам достаточно плохо.
Достаточно другого, а именно вашего собственного наблюдения о том, что работа занимает место, которое вы хотели бы отдать чему-то ещё. Этого повода вполне хватает для того, чтобы начать разбираться.
Человек сказал, что несколько лет ждал, пока станет по-настоящему плохо, чтобы иметь право обратиться, и жалел потом об этих годах больше всего.
Общая картина собрана в материале про то, что такое трудоголизм, а практический путь в мини-хабе про то, как избавиться от трудоголизма.
Что хочется ещё сказать про сам вопрос. За ним нередко стоит не любопытство, а поиск разрешения, то есть человек хочет узнать, имеет ли он право считать своё положение проблемой. Права это не определяет, и никакая классификация не отменит того, что жизнь свернулась до работы, если она свернулась.
Отдельного диагноза с таким названием в международных классификациях нет, при этом обсуждение и исследования по теме продолжаются.
Нет. Отсутствие диагноза говорит лишь о том, что специалисты пока не выработали единых критериев, а вовсе не о том, что явление выдумано или преувеличено.
Зависит от того, что происходит. При телесных последствиях сначала к врачу, а психологическая работа занимается механизмом и тем, что работа собой закрывает.
Слово «лечение» здесь неточно, поскольку речь идёт не о болезни и не о процедурах. Речь о перестройке отношений с работой, и она вполне возможна, хотя и занимает время.