Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Тема родителей вызывает два противоположных требования, и оба звучат от окружающих регулярно.
Первое требование говорит, что нужно немедленно простить, поскольку они старались, а сколько им самим досталось, вы даже не представляете. Второе, распространённое в популярной психологии, предлагает наконец признать вину родителей и предъявить им счёт.
Оба пути ведут в тупик, хотя тупики разные.
Многие люди пугаются собственной злости, поскольку считают её неправильной по отношению к родителям.
Между тем злость обычно означает, что человек впервые увидел ситуацию своими глазами, а не глазами семьи. Пока происходившее считалось нормой, злиться было не на что. Как только появилось сравнение, появилась и реакция.
Из этого следует, что злость на этом этапе полезна. Она возвращает то, что было отобрано, а именно право считать своё состояние значимым. Подавлять её из соображений приличия означает возвращаться к прежней позиции.
Проблема не в злости, а в остановке на ней.
Застревание узнаётся по нескольким признакам. Разговоры годами крутятся вокруг одного и того же. Каждая трудность объясняется прошлым. Появляется ожидание, что родители наконец признают вину, и это признание становится условием, без которого жизнь не может двинуться.
Дело в том, что такое условие ставит вашу жизнь в зависимость от чужого решения. Родители могут не признать никогда, поскольку не видят ситуации так, как видите вы, или не выдержат этого признания. Ожидание при этом продолжается, и годы уходят.
Женщина сорока пяти лет говорила, что ждёт от матери одной фразы, и понимала, что мать её не скажет, а отказаться от ожидания оказалось для неё труднее, чем от самой обиды.
Отдельный разговор про требование простить, которое звучит от родственников, от знакомых и из книг.
Прощение, если оно происходит, является результатом, а не действием. Решить простить по расписанию невозможно, и попытки обычно заканчиваются тем, что человек просто снова запрещает себе чувствовать.
Более того, прощение не является обязательным условием изменений. Можно перестать зависеть от прошлого и не простив, поскольку речь идёт не о состоянии отношений с родителями, а о том, кто управляет вашей нынешней жизнью.
Из этого следует освобождающая вещь. Вопрос простили ли вы, можно отложить, и от этого ничего не сломается.
Полезнее другая рамка, и она состоит из двух частей, которые не отменяют друг друга.
Первая часть. С вами обошлись так, как обходиться не следовало, и это не оправдывается ничем, включая тяжёлые обстоятельства и собственное детство родителей. Объяснение причин не превращает случившееся в норму.
Вторая часть. Сегодня ваша жизнь находится в вашем распоряжении, и разбираться с последствиями предстоит вам, независимо от того, справедливо это или нет.
Обе части истинны одновременно. Обвинение застревает на первой, преждевременное прощение перепрыгивает на вторую, а выход находится там, где они удерживаются вместе.
Отдельная сложность возникает тогда, когда человек начинает понимать историю своих родителей.
Выясняется, что мать растили в жёсткости, что отец пережил тяжёлые годы, что у них не было ни примера, ни возможности научиться иначе. Понимание это обычно приходит само и вызывает растерянность, поскольку кажется, что теперь злиться неуместно.
Между тем объяснение и оправдание, это разные вещи. Знание причин отвечает на вопрос, почему так вышло, и не отвечает на вопрос, было ли это нормально по отношению к ребёнку. Ответ на второй вопрос остаётся отрицательным независимо от обстоятельств.
Из этого следует, что понимание родительской истории не обязано отменять ваши чувства. Более того, оно чаще всего приходит позже, когда собственная позиция уже утвердилась, и приходит тогда без разрушительных последствий.
Различение простое и меняет многое.
Вина обращена назад и ищет, кто виноват в том, что уже произошло. Ответственность обращена вперёд и отвечает на вопрос, кто занимается тем, что происходит теперь.
Признание того, что вы не виноваты в случившемся тогда, никак не противоречит тому, что распоряжаться настоящим приходится вам. Это не перекладывание вины на пострадавшего, а описание положения дел, в котором больше некому.
Отдельная ситуация возникает тогда, когда родители состарились и нуждаются в заботе, а прошлое остаётся неразобранным.
Здесь сталкиваются две реальности. С одной стороны, перед вами человек, которому нужна помощь. С другой, тот же человек когда-то причинил вам то, о чём вы до сих пор не можете говорить. Обе реальности существуют одновременно, и выбирать между ними не требуется.
Чаще всего в этой точке появляется сильное чувство вины, поскольку любое ограничение помощи ощущается как жестокость по отношению к беспомощному. Между тем мера участия, это ваше решение, и оно может быть частичным. Можно обеспечивать помощь, не восстанавливая близость, и это не является лицемерием.
Стоит учитывать и то, что ожидание разговора здесь нередко усиливается, поскольку времени остаётся меньше. Решение стоит принимать, исходя из того, что вам самому будет с чем жить дальше, а не из представления о том, как правильно.
Практическая часть зависит от того, живы ли они, поддерживаете ли вы контакт и что происходит в нём сейчас.
Если общение продолжается и остаётся болезненным, речь идёт не о прощении, а о границах. Сколько общения вы выдерживаете, какие темы не обсуждаются, где вы прекращаете разговор. Это доступно вам сегодня, в отличие от изменения прошлого.
Если вам хочется поговорить о прошлом, стоит заранее решить, зачем. Разговор ради восстановления справедливости обычно разочаровывает, поскольку другая сторона помнит иначе и защищается. Разговор ради того, чтобы сказать своё, может иметь смысл независимо от их реакции.
Если родителей уже нет, работа всё равно возможна, поскольку она идёт с вашим отношением, а не с ними.
Смещение фокуса происходит постепенно, и признак его понятен. Разговор перестаёт крутиться вокруг того, что было, и переходит к тому, какие правила вы унаследовали и что с ними делать сегодня.
Как эти правила устроены, разбирается в материале о детских травмах у взрослых , а если ранний опыт был длительным, то и в статье о комплексном ПТСР . Что происходит в работе со специалистом, описано в материале о работе с травмой у психолога .
Да, и обычно злость означает, что человек начал видеть ситуацию своими глазами. Она перестаёт быть полезной тогда, когда становится единственным содержанием жизни на годы.
Нет. Прощение бывает результатом внутренних изменений, однако не является их условием. Можно перестать зависеть от прошлого, так и не придя к прощению.
Отказаться от ожидания признания, каким бы справедливым оно ни было. Пока изменения в вашей жизни привязаны к чужому решению, они не начинаются, поскольку это решение может не наступить.
Это решение зависит от того, что происходит в контакте сейчас. Иногда достаточно ограничить темы и частоту, иногда пауза необходима. Универсального правила нет, и решать стоит по фактическому положению дел, а не по представлениям о долге.