Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Аббревиатура ПТСР за последние годы вышла далеко за пределы профессиональной среды. Её употребляют в разговорах, в соцсетях и в отношении почти любого неприятного опыта, из-за чего слово потеряло определённость и обросло страхами.
Стоит разобраться, что за ним стоит на самом деле, и сразу обозначить главное. Эта статья не поможет вам поставить себе диагноз, поскольку диагностика находится в компетенции врача. Она поможет понять устройство состояния и то, где проходят границы между разными видами помощи.
Первые дни и недели после потрясения психика находится в особом режиме, и это нормально.
Человек плохо спит, возвращается мыслями к произошедшему, вздрагивает, злится или, наоборот, ощущает оцепенение. Реальность может казаться нечёткой, а собственные действия автоматическими. Такое состояние является закономерным ответом на ненормальные обстоятельства, а не признаком поломки.
У большинства людей острота постепенно спадает. Не за неделю и не по расписанию, однако с течением времени интенсивность снижается, сон восстанавливается, а событие начинает ощущаться прошлым. Такой ход считается обычным.
О расстройстве говорят тогда, когда естественное восстановление не происходит, а тяжёлое состояние сохраняется устойчиво и заметно нарушает жизнь.
Специалисты обращают внимание на несколько групп проявлений, и они сводятся к четырём направлениям.
Первое, это возвращение события в настоящее через навязчивые воспоминания, тяжёлые сновидения и эпизоды, при которых прошлое ощущается происходящим прямо сейчас. Подробнее об этом в материале о флешбэках . Подробнее об этом в материале о флешбэках .
Второе, это избегание всего, что напоминает о случившемся, включая места, разговоры, людей и собственные мысли на эту тему.
Третье, это устойчивое изменение состояния и взгляда на мир, а именно постоянная настороженность, раздражительность, проблемы со сном и сосредоточением, ощущение отдалённости от людей, стойкое чувство вины. Об одном из этих проявлений отдельно говорится в статье о гипербдительности .
Четвёртое, это длительность. Кратковременная реакция и состояние, которое держится месяцами, оцениваются по-разному.
Здесь снова оговорка, без которой перечень бесполезен. Совпадение по этим направлениям не является диагнозом и не может им быть, поскольку оценка проводится очно и с учётом всей картины.
Немного истории помогает понять, почему вокруг этого состояния столько путаницы.
Систематически его начали описывать применительно к людям, вернувшимся с войны, поскольку там последствия были массовыми и заметными. До этого схожие состояния описывались под разными названиями и нередко объяснялись слабостью характера или притворством.
Позже стало ясно, что дело не в характере события в узком смысле, и понятие распространилось на другие обстоятельства, а именно на насилие, катастрофы, аварии, тяжёлые утраты.
Отсюда и нынешняя двойственность в восприятии. С одной стороны, сохраняется представление, будто это относится только к военному опыту, из-за чего люди с другими обстоятельствами не считают себя вправе говорить о своём состоянии. С другой стороны, в бытовой речи аббревиатура применяется настолько широко, что теряет смысл.
Вопрос принципиальный, и путаница в нём приводит к потере времени.
Диагноз, это медицинская процедура, и проводит её врач, то есть психиатр или психотерапевт с медицинским образованием. Только врач оценивает состояние в целом, исключает другие причины и решает вопрос о необходимости медикаментозной поддержки.
Психолог диагнозов не ставит и лечения не назначает. Он работает с психологической стороной, то есть с реакциями, с избеганием, с чувством вины, с тем, как опыт влияет на отношения и на отношение к себе. Разграничение подробно разобрано в статье о том, чем психолог отличается от психиатра в этой теме .
Из этого следует практический вывод. Если состояние тяжёлое и длится долго, начинать разумно с оценки врача, а психологическая работа при этом идёт параллельно и не заменяет медицинской помощи там, где та нужна.
Одно и то же событие приводит к разным последствиям, и предсказать исход заранее невозможно. Вместе с тем известно несколько обстоятельств, которые влияют на вероятность.
Первое, это характер самого события, а именно его длительность, внезапность и то, была ли угроза жизни. Второе, это возможность действовать, поскольку вынужденная беспомощность переносится тяжелее. Третье, это то, что происходило после, и здесь особенно значима поддержка окружения в первые недели.
Четвёртое, это предыдущий опыт. Тяжёлые события в прошлом, особенно ранние, повышают уязвимость, о чём говорится в материале о детских травмах у взрослых .
Пятое, это состояние организма на момент события и после него, включая истощение, недосып и длительное напряжение.
Отсюда следует то, что стоит сказать прямо. Развитие тяжёлого состояния не говорит о слабости человека, точно так же как его отсутствие не говорит о силе. Речь идёт о сочетании обстоятельств, большинство из которых от человека не зависело.
Отдельно стоит сказать о том, что вызывает лишнюю тревогу.
Плохой сон в первые недели после потрясения, слёзы, злость, желание побыть одному, возвращающиеся мысли о событии, всё это ожидаемо и само по себе ни о чём не свидетельствует.
Не является показателем и скорость восстановления, поскольку она сильно различается у разных людей и зависит от обстоятельств, от поддержки окружения и от предыдущего жизненного опыта.
Не свидетельствует о расстройстве и отсутствие бурной реакции. Некоторые люди переживают тяжёлые события внешне спокойно, и это не означает ни бесчувственности, ни отложенной катастрофы, поскольку способы проживания различаются так же сильно, как различаются сами люди.
Между появлением тяжёлого состояния и обращением обычно проходит много времени, и причины этого стоит назвать.
Первая, это ожидание, что само пройдёт. Оно подкрепляется тем, что острота действительно снижается, из-за чего человек считает происходящее нормальным ходом восстановления, даже когда прошли годы.
Вторая, это избегание, которое распространяется и на саму тему. Обращение к специалисту означает разговор о событии, а именно этого психика и обходит.
Третья, это стыд и представление о том, что справляться нужно самому. Особенно устойчиво оно у людей, привыкших быть опорой для других.
Четвёртая, это сомнение в серьёзности собственного случая, о чём подробно в статье об обесценивании собственной травмы .
Отсюда следует практический вывод. Ориентироваться стоит не на тяжесть обстоятельств в сравнении с чужими, а на то, насколько состояние влияет на вашу жизнь сейчас.
Первое, это восстановление устойчивости в настоящем, поскольку без неё любая работа с содержанием оказывается преждевременной. Приёмы описаны в материалах о техниках заземления и о том, с чего безопасно начинать .
Второе, это восстановление обычного порядка жизни, то есть сна, питания, движения и предсказуемого распорядка. Звучит просто, при этом даёт нервной системе основания для того, чтобы снизить уровень готовности.
Третье, это связь с людьми, поскольку изоляция усиливает состояние. Что помогает близким быть полезными, разобрано в статье о том, как поддержать человека после тяжёлого события .
Четвёртое, это профессиональная работа, где темп подбирается под человека. Как она устроена, описано в материале о работе с травмой у психолога .
При тяжёлом состоянии, а особенно при появлении мыслей о причинении себе вреда, обращаться за профессиональной и экстренной помощью нужно безотлагательно. Круглосуточные бесплатные службы психологической помощи и экстренные службы работают именно для таких ситуаций.
Описание через перечень проявлений даёт мало представления о том, как это переживается изнутри.
На практике жизнь начинает выстраиваться вокруг обхода. Человек выбирает маршруты, отказывается от приглашений, придумывает объяснения, чтобы не оказаться там, где может стать плохо. Круг сужается постепенно, и каждый отдельный отказ выглядит разумным.
Параллельно расходуются силы на поддержание внешней нормальности. На работе человек справляется, с близкими держится, а дома обнаруживает, что ресурса не осталось ни на что. Отсюда впечатление лени или охлаждения к близким, которое на деле является истощением.
Меняется и отношение к будущему. Планы теряют смысл, поскольку опыт научил, что всё может оборваться в любой момент, и эта установка влияет на решения куда сильнее, чем человек замечает.
Отдельный разговор идёт о ситуациях, где тяжёлым был не эпизод, а длительный период, из которого невозможно было выйти. Устройство последствий там иное, и этому посвящена статья о комплексном ПТСР .
Первые недели считаются периодом естественной реакции, и оценивать состояние как устойчивое в это время рано. Если тяжёлые проявления сохраняются месяцами и мешают жить, это повод обратиться за очной оценкой.
Состояние иногда проявляется отсроченно, когда спадает напряжение, требовавшее собранности, или когда происходит что-то похожее. Задержка сама по себе не является чем-то необычным.
Этот вопрос решает врач, исходя из состояния конкретного человека, и универсального ответа не существует. Психологическая работа при этом возможна и вместе с медикаментозной поддержкой, и без неё.
Динамика бывает разной, и обещать полное исчезновение всех проявлений было бы нечестно. Вместе с тем интенсивность обычно заметно снижается, а жизнь перестаёт выстраиваться вокруг избегания, что и является целью работы.