Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Родители, которые сами живут с тревожностью, обычно приходят к этой теме с изрядной долей вины. Они боятся испортить ребёнка, следят за собой и стараются не показывать своего состояния, а от этих усилий устают ещё сильнее.
Поэтому начну с того, что снимает часть груза. Тревожный родитель не обречён вырастить тревожного ребёнка, поскольку передаётся не сама тревога, а способ с ней обходиться, и вот этот способ вполне поддаётся изменению.
Разберу механику, потому что она не совпадает с распространённым представлением.
Дети усваивают отношение к миру прежде всего через наблюдение, то есть через реакции, а не через слова. Ребёнок смотрит, как взрослый ведёт себя при неопределённости, что он делает при мелких неприятностях и как разговаривает о будущем, и делает выводы о том, опасен мир или в целом устойчив.
Отсюда следует важный вывод. Сообщения передаются не в момент разговоров о безопасности, а постоянно и фоном, причём самые сильные из них невербальны, будь то напряжённое лицо при звонке телефона или мгновенная реакция на задержку.
Второй канал, это прямые предупреждения, когда взрослый регулярно называет опасности, перечисляет, что может случиться, и заранее объясняет, чего следует бояться. Из добрых побуждений здесь передаётся картина мира, полная угроз.
Третий канал — это ограничение опыта, о котором скажу отдельно, поскольку он самый неочевидный.
Многие родители выбирают стратегию маскировки, стараясь при ребёнке выглядеть спокойными. Стратегия эта работает плохо, и вот почему.
Во-первых, дети считывают состояние взрослого по мелочам и почти безошибочно, поскольку от этого исторически зависела их безопасность. Скрыть напряжение практически невозможно.
Во-вторых, при несовпадении слов и вида ребёнок оказывается в затруднении, ведь мама говорит, что всё хорошо, а выглядит встревоженной. И тогда он делает вывод, что происходит нечто настолько плохое, что об этом даже не говорят, а такой вывод пугает сильнее правды.
Третье, маскировка отнимает у взрослого ресурс, которого и так немного, и потому обычно заканчивается срывом, который пугает ребёнка сильнее исходного напряжения.
Называть своё состояние, не нагружая ребёнка, например, формулировка вроде «я сейчас немного волнуюсь из-за своих дел, это не про тебя, и я справлюсь» снимает у ребёнка необходимость догадываться и одновременно показывает, что тревога, это переносимое состояние.
Показывать обхождение, а не отсутствие тревоги. Согласитесь, самое ценное, чему может научиться ребёнок, это не бесстрашие, а способность что-то делать, будучи встревоженным. И научиться этому он может только на живом примере.
Не делать ребёнка утешителем, ведь ребёнок не должен успокаивать взрослого и отвечать за его состояние, поскольку такая роль перегружает и обычно оборачивается повышенной тревожностью во взрослом возрасте.
Сокращать предупреждения. Полезно заметить, сколько раз за день вы называете возможные опасности, и попробовать сократить это число, оставив действительно необходимое.
Не превращать заботу в проверки — Постоянные звонки, уточнения и требования отчитаться передают сообщение о хрупкости мира надёжнее любых слов.
Здесь скажу про самый неочевидный канал передачи, а именно про ограничение опыта.
Когда взрослый предупреждает все трудности, решает за ребёнка задачи и оберегает от неприятных переживаний, ребёнок не получает возможности убедиться, что он справляется. А уверенность в себе вырастает именно из такого опыта, и никакими словами она не заменяется.
Из этого следует практический ориентир. Полезнее не убирать препятствие, а сопровождать ребёнка через него, оставляя ему ту часть, с которой он может справиться сам, пусть и с ошибками.
Вот пример в тему. Женщина, много лет решавшая за сына все конфликты с учителями, обнаружила, что в пятнадцать лет он не может самостоятельно задать вопрос в поликлинике, и связала одно с другим только на консультации.
Отдельная тема, с которой сталкиваются все родители, это разговоры о тревожных событиях.
Работает здесь несколько простых правил. Говорите правду в объёме, соответствующем возрасту, поскольку молчание не защищает, а оставляет ребёнка наедине с догадками. Отвечайте на заданный вопрос, а не на все возможные, ведь дети спрашивают ровно о том, что готовы услышать.
Сообщайте не только о событии, но и о том, что делается для безопасности, поскольку детям нужна не столько информация, сколько ощущение, что взрослые управляют ситуацией. И ограничьте фоновый поток новостей дома, так как непрерывный тревожный фон действует сильнее любого разговора.
Скажу и о том, что обычно остаётся за скобками.
Если ваша собственная тревожность высока и держится годами, самая эффективная помощь ребёнку состоит в том, чтобы заняться ею отдельно, а не в том, чтобы удвоить самоконтроль при нём. Дело в том, что снижение вашего фона меняет обстановку дома целиком, тогда как контроль над проявлениями работает точечно и требует постоянных усилий.
Общий набор практик собран в статье как справиться с тревогой, а разбор истоков в материале откуда берётся тревожность .
Если же тревожность у ребёнка уже заметна, посмотрите отдельную статью тревожный ребёнок
Обращаться разумно, если ваша тревога влияет на решения семьи, если из-за неё ограничивается жизнь ребёнка, если вы замечаете у него те же реакции, что и у себя, или если попытки справляться самостоятельно не дают устойчивого результата.
Что происходит на консультациях, описано в статье психолог при тревожности , а записаться можно через контакты .
Можно, поскольку дети вполне способны выдерживать вид живого взрослого с чувствами, и такой опыт даже полезен, если сопровождается объяснением. Проблема возникает не от самих слёз, а от ситуации, когда ребёнок не понимает причины и начинает считать себя виноватым или обязанным утешать. Достаточно короткого пояснения о том, что вы расстроены из-за своих дел и что это пройдёт.
Волнение за ребёнка естественно, и задача не в том, чтобы его убрать, а в том, чтобы оно не превращалось в постоянный контроль. Полезно договориться с собой о разумном минимуме проверок и придерживаться его вместо того, чтобы каждый раз решать заново. Тревога при сокращении контроля сначала вырастет, и это ожидаемый ход, а не признак ошибки.
Каналы различаются, поскольку маленькие дети считывают состояние взрослого напрямую и почти без слов, тогда как подростки реагируют скорее на ограничения и на постоянный контроль. С малышами больше значит ваше фоновое состояние, с подростками, ваша готовность отпускать и доверять. Общий принцип сохраняется, а именно передаётся способ обходиться с тревогой, а не сама тревога.
Не поздно, поскольку способ реагировать формируется на протяжении всего взросления и продолжает меняться и позже. С подростком заметный эффект даёт сокращение контроля, признание его самостоятельности и честный разговор о собственном состоянии без перекладывания на него ответственности. Иногда, именно в этом возрасте перемены в поведении родителя приносят наиболее быстрый результат.