Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Когда родитель узнаёт, что ребёнок парит, вопрос «почему» звучит обычно с болью и упрёком, а именно почему он это делает, ведь он же знает про вред.
Чтобы помочь, на этот вопрос стоит ответить не риторически, а по существу. Причина почти никогда не в глупости или испорченности, и почти никогда не в самом вейпе. За парением стоят вполне понятные потребности этого возраста, и когда вы их видите, паника спадает, а на её место приходит понимание, с чем на самом деле придётся иметь дело.
Мама пришла поговорить о дочери, которая парит, и первые двадцать минут говорила только о ней.
Психолог. Вы несколько раз начинали фразу «а я ведь сама…» и не заканчивали.
Мама. Да? Извините, я сбивчиво. Я… ну да. Я курю. На балконе, давно уже. Простите, это, наверное, к делу не относится.
Психолог. Относится, раз вы трижды к этому подходили.
Мама. (долго молчит) Мне стыдно ей что-то говорить. Вот. Я ей про вред, а сама в халате на балконе. Она мне так и сказала однажды, «на себя посмотри». Я тогда накричала, конечно.
Психолог. А сейчас, без крика, что бы вы ответили на это «на себя посмотри»?
Мама. Что она права… Господи, простите. Что я не смогла бросить. Что я знаю, как это затягивает, и поэтому мне страшно.
Психолог. Она это от вас когда-нибудь слышала?
Мама. Ни разу. Я всегда делала вид, что это другое. Что я взрослая, мне можно. (пауза) Получается, я от неё прячусь так же, как она от меня.
Психолог. И что с этим «так же» хочется сделать?
Мама. Не знаю ещё. Но прятать сигареты по карманам, как она свои штуки, я, кажется, больше не буду.
Разберу кейс.
Стыд за собственную привычку я встречаю у курящих родителей очень часто, и почти всегда он толкает к одной из двух позиций, а именно молчать о вейпе вовсе или говорить строже, чем хотелось бы, чтобы заглушить внутреннее «а сама». Обе позиции подросток считывает как двойной стандарт. Если вы узнали себя, попробуйте спросить, чего вы опасаетесь больше, того, что ребёнок парит, или того, что он укажет на вас. Ответ обычно подсказывает, с чего начинать разговор, и нередко начинать приходится с честного признания, которое подростки, как я писала выше, уважают больше безупречной позиции.
История собирательная, детали изменены.
Это причина номер один, и недооценивать её не стоит.
В подростковом возрасте принадлежность к группе значит очень много, порой больше, чем отношения с семьёй. Если в компании парят, отказ означает не просто «я не буду», а риск оказаться вне круга, а этот риск в четырнадцать лет переживается тяжелее, чем любые отдалённые последствия для здоровья.
Отсюда и бесполезность аргументов о вреде. Они говорят о будущем, а подросток решает задачу настоящего, причём задачу довольно серьёзную.
Вторая причина связана с самим устройством взросления.
Подросток ищет признаки того, что он больше не ребёнок, и берёт для этого то, что выглядит взрослым и при этом доступно. Вейп подходит идеально, поскольку он про самостоятельность, про собственный выбор и про то, что родители этого не разрешали.
Замечу, что в этом смысле запрет работает как реклама. Чем жёстче родитель обозначает границу, тем более взрослым выглядит её нарушение.
Третья причина самая важная и обычно самая незаметная.
Подростковый возраст даёт изрядную нагрузку, а именно учёбу, экзамены, отношения, сравнение себя с другими и постоянную видимость в сети. Способов справляться с этим у подростка пока немного, поскольку они ещё не наработаны.
Если вейп оказался первым, что даёт быстрое облегчение, он занимает место навыка, который не успел сформироваться. Именно эта причина хуже всего поддаётся запретам, ведь запрет убирает способ, не давая ничего взамен.
Тут же стоит посмотреть и на общее состояние ребёнка. Если есть выраженная тревожность, разумно почитать раздел про тревожность, а при заметных трудностях с самооценкой раздел про самооценку.
Скажу и о том, о чём родителям думать неприятно, а знать полезно.
Дети ориентируются на поведение, а не на слова. Если в семье кто-то курит или парит, ребёнок с раннего возраста видит, что напряжение снимается именно так, и запоминает это как рабочий способ, независимо от того, что ему говорили.
Это не означает вину и не означает предопределённость. Это означает лишь то, что разговор о вейпе в такой семье будет звучать иначе, и честность здесь работает лучше, чем попытка сделать вид, что двойного стандарта нет.
Признать вслух, что вы сами не справились с этой привычкой, вполне возможно, и подростки такое обычно уважают заметно больше, чем безупречную позицию.
Есть и более простые причины, которые тоже нужно назвать.
Любопытство в этом возрасте естественно, и пробуют многие. Доступность высокая, а вкусовое разнообразие делает первый опыт нестрашным и приятным. Протест против правил тоже играет роль, особенно в семьях с жёстким контролем.
Уточню важное. Проба не равна зависимости, и большинство пробующих не становятся постоянными потребителями. Паниковать при первом обнаружении не стоит, а вот разговаривать стоит.
Скажу и об этом, поскольку вопрос задают.
Дело не только в возрасте, но и в условиях. У подростка устройство обычно под рукой постоянно, границ потребления нет, а поводов в течение дня много. То есть работают ровно те же условия, что описаны в материале о том, почему от вейпа сложнее оторваться, только с большей плотностью повторений.
Добавьте к этому то, что подросток скрывает происходящее, а значит, не может ни обсудить, ни оценить масштаб. Скрытность сама по себе усиливает привычку.
Мама рассказывала, что была уверена в компании как в единственной причине, а в разговоре выяснилось, что дочь начала парить перед экзаменами, когда перестала спать.
Об этом спрашивают отдельно, и ответ важен для выбора реакции.
Скрывают не потому, что считают своё поведение правильным, а потому что предвидят скандал. Подросток довольно точно прогнозирует реакцию взрослого и выбирает вариант, при котором последствий будет меньше.
Отсюда следует неприятная, зато полезная мысль. Степень скрытности говорит не о степени испорченности ребёнка, а о том, насколько безопасно с вами обсуждать неудобное.
И ещё одно. Скрытность сама по себе усиливает привычку, ведь скрытое невозможно ни обсудить, ни оценить, ни попросить помощи в отказе.
Понимание нужно не для того, чтобы оправдать, а для того, чтобы выбрать точку приложения усилий.
Если дело в компании, бесполезно запрещать, зато полезно говорить о том, как отказываться, не теряя лицо. Если дело во взрослости, полезно давать самостоятельность в других областях. Если дело в тревоге, работать нужно с тревогой, а не с устройством.
Как выстроить сам разговор и чего в нём избегать, описано в материалах о том, что делать родителю и как поговорить с подростком о вейпе.
Подытожим. Ни одна из перечисленных причин не относится к испорченности, и в этом главная новость для родителя. Все они относятся к обычным задачам возраста, а вейп оказался тем, что подвернулось под руку для их решения. Значит, и работать имеет смысл с задачами, а не с устройством.
Не обязательно, и чаще всего это самая обычная компания, в которой так принято. Сам подросток при этом решает задачу принадлежности, а вовсе не бунтует против семьи.
Потому что они говорят об отдалённом будущем, а подросток решает задачу настоящего, причём довольно серьёзную для него. Информация о вреде у него обычно уже есть, и добавление новой ничего не меняет.
У части подростков проба так и остаётся пробой, особенно если она была связана с любопытством или с конкретной компанией. Вместе с тем если парение стало способом справляться с напряжением, само по себе оно обычно не проходит, поскольку задача остаётся.
Приём возможен с пятнадцати или шестнадцати лет и только по желанию самого подростка, поскольку без его согласия работа попросту не идёт. При этом родитель может обратиться и сам, что нередко оказывается более рабочим вариантом.
