Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Решение написать психологу по поводу игр обычно зреет долго. Мешает стыд, ведь неловко во взрослом возрасте признаваться, что не справляешься с игрушкой. Мешает сомнение о том, повод ли это для психолога и не блажь ли. И мешает незнание, что именно будет происходить в кабинете. Отвечу на все три пункта по порядку, как отвечаю людям на первой консультации.
Про стыд ответ короткий. Тяга к игре, это не слабость характера. Игра, это самый доступный и социально приемлемый способ быстро отрегулировать своё состояние, то есть приглушить тревогу, заполнить пустоту, почувствовать себя умелым. Опираться на то, что надёжно работает, это свойство психики, а не дефект личности. Стыдиться здесь нечего, а вот разбираться есть в чём, и подробно об этом написано в статье о стыде за игры во взрослом возрасте.
Про то, повод это или блажь, ответ ещё короче. Если игра съедает сон, отношения, работу или деньги, а попытки играть меньше раз за разом проваливаются, это повод. Не потому, что вы зависимый и вам нужен ярлык, а потому, что самостоятельные решения уже опробованы и не сработали.
Про незнание, что будет происходить в кабинете, отвечу подробнее всего, потому что именно оно чаще всего откладывает первый шаг на месяцы. Ниже я описываю, как устроена работа у меня, то есть без гипноза, без нотаций и без требования немедленно всё удалить.
Разграничение простое. Врач, психиатр или психотерапевт с медицинским образованием, работает с состоянием, ведь он ставит диагноз, при необходимости назначает лечение и помогает, когда к игре примешались подавленность, бессонница или панические состояния. Психолог работает с причиной, по которой вас к игре тянет, то есть с потребностями, которые она закрывает, с привычными способами обращаться со стрессом и чувствами и с устройством жизни, в которой игре досталось столько места.
Эти два маршрута не конкурируют, а дополняют друг друга. Если на консультации я вижу признаки, с которыми стоит идти к врачу, я прямо об этом говорю и объясняю, к кому и зачем. Это нормальная практика, а не попытка отправить человека подальше. Про сочетание игр с тяжёлыми состояниями подробнее написано в статье об играх и депрессии.
Первая встреча, это всегда карта ситуации. Мы смотрим не только на часы в игре, а на всю картину, то есть что за игра, что она даёт, в какие моменты тянет сильнее всего и что происходит в остальной жизни. Уже здесь случаются открытия. Человек приходит поговорить про игру, а обнаруживает, что играть невыносимо тянет строго после разговоров с начальником или в вечера, когда дома тихо и одиноко.
Из практики. «Там мои решения хоть на что-то влияют».
Дальше работа идёт в две стороны, и обе обязательны. Первая сторона поведенческая, ведь мы выстраиваем реалистичные правила игрового времени, разбираем срывы без самобичевания и ищем, чем ещё может наполняться вечер. Не запрет, а управляемость, эту рамку я держу во всей работе, ведь перестать бесконтрольно играть, это половина дела, а вторая половина, это разобраться, какие чувства вы игрой закрываете. Вторая сторона как раз про это, то есть про тревогу, скуку, одиночество, самооценку, которая кормится рангами, и про всё то, что делает игру незаменимой. Когда у потребности появляется второй источник, хватка игры слабеет сама, без героических усилий воли.
Сколько это занимает? Честный ответ такой, что по-разному, и я не доверяла бы специалисту, который называет точный срок до знакомства. Кому-то хватает нескольких встреч, чтобы вернуть управляемость. Кому-то нужна более длинная работа, потому что за игрой обнаруживается застарелое одиночество или непрожитая история, о таких корнях есть отдельная статья про игры и детство. Обсуждать сроки и формат уместно после первой встречи, когда карта ситуации уже есть.
Скажу и о том, чего в этой работе не будет. Не будет требования немедленно удалить игру и отчитываться передо мной о часах, ведь надзиратель у вас, скорее всего, уже есть, и второй не поможет. Не будет разговоров о загубленной жизни и потерянных годах в обвинительном ключе, эта тема разбирается, но иначе, о чём написано в статье о сожалении о потраченном времени. И не будет обесценивания игры как таковой, ведь в ней много настоящего, от мастерства до дружбы, и работа идёт с местом игры в жизни, а не с её ценностью.
Отдельно про формат первой встречи, потому что этот вопрос задают почти все. Приходить с готовым рассказом не нужно, ведь структуру беседе задаю я, а от вас требуется только отвечать честно, в том числе словами о том, что вы не знаете ответа. Не нужно и заранее считать часы или готовить статистику, хотя если у вас есть данные трекера, они пригодятся. И не нужно ничего решать до встречи, ведь решение о том, работать ли дальше, принимается после, когда вы уже увидите, как это устроено, и поймёте, подходит ли вам такой разговор в принципе.
Ещё один частый страх звучит так, что психолог начнёт лезть в детство, а человек пришёл про вечера за компьютером. Отвечу прямо. В детство мы уходим тогда, когда сегодняшняя картина сама туда приводит, и никогда раньше, ведь копание в прошлом ради самого копания не помогает никому. Многие задачи решаются на уровне сегодняшних привычек и потребностей, и это нормальный, полноценный результат работы, а не облегчённая версия.
Отдельно скажу о том, что обещает интернет, а именно снять тягу к играм за сеанс, закодировать от компьютера, перепрошить подсознание. Мне понятна привлекательность этих обещаний, ведь когда устал от борьбы, хочется, чтобы кто-то выключил тягу одним движением. Но тяга, это не кнопка. Она держится на реальных потребностях, и никакое внушение эти потребности не отменяет. В лучшем случае эффект держится на самовнушении пару недель, а в худшем человек получает ещё одно доказательство, что ничего не помогает, и это доказательство потом мешает настоящей работе.
Насторожить должны обещание результата за один сеанс, гарантии и специалисты, которые не спрашивают о вашей жизни, но уже знают, как вас лечить. Психологическая работа устроена иначе, без магии, зато с эффектом, который остаётся, потому что меняется не отношение к компьютеру, а устройство жизни вокруг него.
Это здравое желание, и часть людей действительно справляется без специалиста. О том, какие самостоятельные шаги работают и по каким признакам понять, что пора звать подмогу, я написала отдельно, можно ли справиться с зависимостью от игр самостоятельно. Начать можно с практических приёмов из статьи как играть меньше без войны с собой.
Если же вы уже находились по этому кругу и понимаете, что в одиночку буксуете, приходите. Записаться на консультацию можно на странице контактов. Первая встреча ни к чему не обязывает, ведь мы составим карту вашей ситуации, и вы решите, двигаться ли дальше.
Если основная жалоба, это потеря контроля над игрой и её последствия для жизни, начинайте с психолога. Если к этому добавились стойкая подавленность, бессонница и мысли о бессмысленности жизни, нужен врач, и лучше не откладывать. Сомневаетесь, приходите к психологу, ведь разграничение маршрутов, это часть моей работы.
В этом и особенность темы, ведь компьютер остаётся в жизни, а у многих он связан с работой и общением. Поэтому работа строится не вокруг исключения, а вокруг выбора, то есть мы возвращаем ситуацию, в которой вы решаете, когда и сколько играть, и параллельно разбираемся, что игра для вас значит.
Можно, и для этой темы онлайн-формат часто даже удобнее, ведь не нужно никуда ехать и проще встроить встречи в жизнь. Парадокса здесь нет, ведь проблема не в устройстве, а в том, какую роль игра выполняет. Формат обсуждается индивидуально.
Тащить силой бесполезно, ведь взрослый человек меняется только из собственного решения. Но прийти на консультацию можете вы сами, чтобы разобраться, как разговаривать без ультиматумов, как перестать спонсировать проблему и как жить рядом, не растворяясь в чужой зависимости. Начните со статьи о муже, который целыми днями играет.