Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
На консультациях эта фраза звучит в разных вариантах постоянно. На работе легко, дома трудно. В задачах понятно, в отношениях запутанно. И человек, сам того не формулируя, начинает жить там, где легче.
Переработки в таких случаях не про амбиции и не про деньги. Это бегство, просто очень прилично выглядящее.
У работы как убежища есть три преимущества, которых нет ни у одного другого способа избегания.
Она всегда доступна, поскольку задачи не заканчиваются никогда, и спрятаться можно в любой момент.
Она даёт мгновенное переключение, ведь стоит погрузиться в отчёт, и тревожные мысли вытеснены, а голова занята.
И главное, она не вызывает осуждения. Спрятаться в алкоголь общество не одобрит, спрятаться в игры сочтёт незрелостью, а спрятаться в работу назовёт ответственностью и поставит в пример.
Из-за последнего пункта такое бегство может длиться десятилетиями, ведь снаружи никаких сигналов тревоги не поступает.
Набор довольно устойчивый, хотя у каждого свой.
От отношений, в которых накопилось невысказанное и куда возвращаться тяжелее, чем задерживаться в офисе.
Собственных чувств, а именно от тревоги, злости, горя или пустоты, которые в занятости просто не успевают развернуться.
От вопросов о смысле, поскольку человек, у которого расписан каждый час, не сталкивается с вопросом о том, зачем всё это.
От себя, если рядом с собой находиться неприятно. Здесь тема упирается в самооценку.
И от горя, что встречается чаще, чем кажется. После тяжёлой потери люди нередко уходят в работу с головой, поскольку так удаётся не чувствовать. Если это про вас, полезным будет и раздел про психотравмы.
Работает оно надёжно, но только пока вы внутри.
Первое, что происходит, это накопление. То, от чего вы уходите, не рассасывается, а копится, и с каждым годом возвращаться к нему всё страшнее, ведь объём растёт.
Второе, это сужение. Убежище требует всё больше времени, поскольку прежней дозы занятости перестаёт хватать, и остальная жизнь постепенно вытесняется, причём без всякого решения с вашей стороны.
Третье это уязвимость. Человек, у которого одно укрытие, теряет всё разом, когда оно исчезает, и об этом материал про то, что делать, если уволили.
И четвёртое, самое неприятное. Однажды укрытие перестаёт работать, то есть занятость больше не заглушает, и тогда всё накопленное приходит разом, обычно на фоне истощения.
Скажу отдельно, поскольку многие воспринимают такую формулировку как обвинение.
Бегство в работу не является ни слабостью, ни трусостью. Это довольно разумный ход психики, ведь она нашла способ, который действительно работает и при этом не наказывается.
Более того, у этого способа есть настоящая польза. Человек в трудный период держится, зарабатывает, поддерживает семью и не разваливается, и именно работа даёт ему эту опору.
Проблема появляется не тогда, когда человек уходит в работу, а тогда, когда он оттуда не выходит. Разница здесь та же, что между укрытием на время грозы и переездом в него насовсем.
Проверки здесь довольно простые.
Если несколько пунктов отзываются, речь скорее про убежище, чем про нагрузку.
Человек сказал, что понял всё в момент, когда обнаружил, что рад отмене отпуска.
Со стороны эта конструкция выглядит совсем не так, как изнутри, и разница здесь принципиальная.
Вы знаете, что работаете, потому что так спокойнее. Близкие видят другое, а именно что вы предпочли работу им, причём предпочли добровольно и регулярно.
Дальше складывается довольно предсказуемый сюжет. Сначала претензии, потом обиды, потом усталое молчание, а затем близкие выстраивают жизнь без вас, поскольку ждать бесконечно невозможно.
Тяжелее всего то, что объяснить настоящую причину почти нельзя. Фраза о том, что дома тяжело, звучит как обвинение, и потому человек молчит, а молчание подтверждает худшую версию. Подробнее об этом в материалах про то, что делать, если муж трудоголик, и про родителя-трудоголика и детей.
Отбирать убежище, ничего не давая взамен, бессмысленно и довольно жестоко, поэтому порядок здесь другой.
Сначала имеет смысл честно назвать, от чего именно вы уходите. Это самая трудная часть работы, и ответ нередко обнаруживается не сразу, а через несколько недель наблюдения за собой.
Дальше идёт постепенное приближение к тому, что избегалось, причём небольшими порциями, а не разом. Один разговор, одно решение, один вечер без задач.
И параллельно восстановление опор, поскольку встречаться с отложенным на пустом ресурсе невозможно.
Замечу и про темп. Приближение к отложенному стоит дозировать, поскольку попытка разобраться со всем разом обычно заканчивается возвращением в укрытие, причём более глубоким, чем прежде.
Уточню важное. Работу при этом никто не отменяет, и цель не в том, чтобы её сократить, а в том, чтобы она перестала быть единственным местом, где вам нормально. Практический путь собран в мини-хабе про то, как избавиться от трудоголизма, а то, что поднимается в паузах, разобрано в материале про страх остановиться.
Подытожим. Работа как убежище отличается от работы как дела одним признаком, а именно тем, что происходит за её пределами. Пока остальная жизнь сохраняется, всё в порядке. Если же она постепенно исчезает, потому что возвращаться в неё не хочется, речь идёт именно об укрытии.
По тому, что происходит вне работы. При увлечённости остальная жизнь сохраняется, а при бегстве она постепенно исчезает, поскольку возвращаться в неё не хочется.
Тогда работа решает вполне реальную задачу, просто не ту, которую следовало бы. Разбираться в такой ситуации приходится с домашней частью, а сокращение переработок само по себе ничего не даст.
Потому что исчезает укрытие, и всё отложенное подходит ближе. Это довольно надёжный признак того, что работа выполняла именно эту роль.
С наблюдения за первыми свободными часами. То, что поднимается в них раньше всего, обычно и есть ответ.