Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Потеря работы тяжела для любого. Для человека, чья жизнь целиком стояла на работе, увольнение является событием другого порядка, то есть не потерей источника дохода, а крушением.
Если это сейчас про вас, прочтите эту статью не как инструкцию по трудоустройству, их достаточно в других местах, а как разговор о том, что на самом деле рухнуло и как собирать себя, а не только резюме.
Уточню границу темы. Здесь речь идёт про потерю идентичности, то есть про случай, когда вместе с должностью исчезло представление о себе. Само переживание увольнения как тяжёлого события разобрано в разделе про стресс
Работа для трудоголика не является местом занятости. Она была одновременно несколькими вещами, и потому потеря ощущается как множественная.
Она была источником структуры, то есть задавала расписание, ритм и понятный смысл каждого дня.
Она была источником ценности, поскольку через результаты и признание человек получал подтверждение того, что он чего-то стоит, о чём материал про зависимость от похвалы.
Она была кругом общения, причём нередко единственным, поскольку остальные связи давно вытеснились.
И она была укрытием, ведь пока человек был занят, тяжёлые темы можно было откладывать, о чём статья про работу как бегство.
Отсюда и главное объяснение того, почему увольнение переживается несоразмерно. Исчезло не место работы, а сразу четыре опоры, причём одновременно.
Реакции в этот период довольно типичны, и знать о них полезно, поскольку иначе человек пугается собственного состояния.
Первое, это дезориентация. Непонятно, чем занять ближайший час, причём именно час, а не месяц. Люди, годами не остававшиеся наедине с собой, впервые сталкиваются с пустым временем.
Второе, это стыд. Он приходит даже при сокращении, когда никакой личной вины нет, и мешает рассказать близким и знакомым.
Третье, это качели. Периоды активного поиска сменяются днями, когда невозможно открыть ни один сайт с вакансиями, и человек винит себя ещё и за это.
Четвёртое, это раздражительность и обидчивость, поскольку ресурс на выдержку сейчас минимален.
И пятое, о котором говорят реже. Иногда приходит облегчение, и оно пугает сильнее всего, ведь человек не понимает, как можно радоваться в такой ситуации.
Человек рассказывал, что в понедельник у него был кабинет и расписанный на месяц календарь, а во вторник он стоял посреди квартиры и не знал, чем занять ближайший час.
Перечислю то, что чаще всего ухудшает положение.
Отдельно скажу про сравнение. В этот период особенно тянет сравнивать себя с теми, у кого всё в порядке, причём сравнение это никогда не бывает в вашу пользу и ничего не даёт.
Скажу прямо, поскольку это важнее всего остального в статье.
Если состояние тяжёлое почти каждый день и держится неделями, если нарушился сон, если пропал аппетит, если обычные дела перестали получаться совсем или появились мысли, которые вас пугают, ждать не нужно.
Существуют круглосуточные бесплатные службы психологической помощи, куда можно обратиться в любое время суток, в том числе анонимно. При угрозе жизни и здоровью вызывают экстренные службы.
Обращение туда ни к чему не обязывает и не требует доказывать, что вам достаточно плохо. И параллельно имеет смысл показаться врачу, поскольку длительное тяжёлое состояние разговором не разбирается, а психологическая работа обследование не заменяет.
Скажу отдельно, поскольку поиск идёт совсем иначе, чем обычно.
Первое, что мешает, это состояние. На собеседовании человек в кризисе выглядит неуверенно не потому, что он плохой специалист, а потому что у него не осталось внутренней опоры. Собеседник это считывает, и получается замкнутый круг.
Второе, это спешка. Из паники берётся первое, что подвернулось, и нередко это оказывается той же самой работой в новых декорациях.
Третье, это перекос в резюме. Человек, у которого работа была всем, обычно способен описать только рабочие достижения и теряется на вопросах о себе.
Отсюда и практический порядок. Первые недели уходят на восстановление, и только потом идёт активный поиск. Это выглядит как потерянное время, а на деле экономит месяцы.
Порядок здесь важнее содержания, и он отличается от очевидного.
Сначала восстановление, а не поиск. Первые недели уходят на сон, режим и возвращение к людям, и это не потерянное время, а условие того, что дальше вы будете принимать решения, а не хвататься.
Дальше структура, причём собственная. Не расписание задач, а простые опоры дня, то есть подъём, прогулка, дела, встреча. Пустое время в этот период переносится тяжелее занятого.
Затем восстановление связей. Общение сейчас нужнее, чем кажется, и обычно оно даёт больше, чем рассылка резюме.
И параллельно разбор того, что рухнуло вместе с работой. Именно здесь появляется шанс собрать опоры иначе, а не восстановить прежнюю конструкцию на одной точке. Об этом материал про то, кто я без работы.
Поиск при этом никуда не денется, просто он идёт лучше из восстановленного состояния, чем из паники.
Подытожим. Увольнение у человека, для которого работа была всем, обнажает конструкцию, которая складывалась годами. Это тяжело, и обесценивать эту тяжесть не нужно. Вместе с тем именно здесь появляется редкая возможность собрать опоры иначе, а не восстановить прежнюю схему на одной точке.
Точных сроков нет, поскольку они зависят от того, сколько лет работа была единственной опорой. Речь обычно про недели, а не про дни.
Отдельно скажу про близких, поскольку их роль в этот период недооценивают. Они видят вас каждый день и потому замечают ухудшение раньше вас, при этом говорить об этом им обычно неловко. Стоит прямо попросить их сказать, если они увидят, что вам становится хуже, поскольку собственная оценка в таком состоянии работает плохо.
Прямо и без подробных оправданий. Стыд здесь почти всегда преувеличивает реакцию окружающих, а изоляция ухудшает состояние сильнее самой ситуации.
Начинать с режима и с малого, а не с поиска. При длительном тяжёлом состоянии и нарушенном сне сначала стоит показаться врачу.
Зависит от обстоятельств. Если позволяет положение, разумнее выдержать паузу, поскольку решения из паники обычно приводят к повторению прежнего сценария.