Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Фраза, с которой начинается едва ли не каждая вторая первая консультация, звучит примерно одинаково. У меня же ничего такого не было, есть люди, которым намного хуже.
Человек произносит это, уже сидя в кабинете, то есть после того, как принял решение прийти. Он одновременно нуждается в помощи и объясняет, почему не имеет на неё права.
Идея о том, что страдание нужно с чем-то сравнивать, усваивается рано и обычно из семьи.
Ребёнок расстроен, а ему говорят, что из-за такой ерунды не плачут. Ему приводят в пример тех, кому хуже. Ему объясняют, что в его возрасте другие работали и голодали, а он тут переживает из-за пустяков.
Вывод складывается однозначный. Право на переживание нужно заслужить достаточно тяжёлыми обстоятельствами, и планка при этом никогда не называется. Об этом типе опыта подробно говорится в статье об эмоциональном пренебрежении в детстве .
Логика сравнения разваливается, стоит применить её последовательно.
Если помощь положена только тем, кому хуже всех, то помогать следовало бы одному человеку на планете. Все остальные обязаны терпеть, поскольку всегда найдётся кто-то с более тяжёлыми обстоятельствами.
Более того, сравнение работает только в одну сторону. Никто не говорит себе, что радоваться нельзя, поскольку у других всё намного лучше. Планка применяется исключительно для отказа себе в поддержке.
Дело ещё и в том, что тяжесть переживания не выводится из внешних обстоятельств. Значение имеет не событие само по себе, а то, как оно легло, был ли рядом кто-то, сколько это продолжалось и в каком возрасте случилось. Все эти условия разобраны в статье о том, почему одно и то же событие травмирует не всех .
Обесценивание редко звучит прямо, чаще оно маскируется под здравомыслие.
Человек говорит, что многие живут и хуже. Что родители старались как могли. Что это было давно и пора забыть. Что все через такое проходят. Что он сам виноват и потому жаловаться не вправе.
Отдельная форма, это сравнение с собственным прошлым, при котором нынешние трудности отменяются доводом, что раньше было тяжелее и вы справились.
Женщина описывала происходившее в её детстве спокойно и с оговорками вроде это ерунда, а на вопрос, что она сказала бы ребёнку, оказавшемуся в такой ситуации сегодня, замолчала и заплакала.
Первое последствие очевидно, а именно неполучение помощи. Человек годами откладывает обращение, ожидая, что состояние станет достаточно плохим для того, чтобы это оправдать.
Второе менее заметно. Обесценивание не даёт переживанию завершиться, поскольку для обработки опыта требуется признание того, что он был. Отрицание значимости оставляет процесс незаконченным, о чём говорится в материале о том, почему травма не отпускает .
Третье касается отношений. Человек, отменяющий собственные переживания, обычно так же обходится с чужими, из-за чего близким рядом с ним бывает холодно.
Четвёртое связано с телом. Непризнанное напряжение не исчезает от того, что его назвали пустяком, о чём в статье о психосоматике травмы .
Заметить эту привычку проще всего по тому, как человек рассказывает о своём опыте.
Речь оказывается наполнена уменьшающими оговорками. Ну, ничего страшного. Это ерунда. Наверное, я преувеличиваю. Может, мне показалось. Другие бы и внимания не обратили. Каждая такая вставка снимает вес с сказанного, и делается это автоматически.
Полезное упражнение состоит в том, чтобы пересказать ту же историю без единой оговорки, только фактами. Люди, пробующие это впервые, нередко останавливаются на середине, поскольку без смягчений собственный рассказ звучит совсем иначе, чем звучал в голове годами.
Тяжелее всего обесценивание работает там, где не было явного события.
Когда человек может назвать конкретное происшествие, у него есть хотя бы формальное основание для переживания. Когда же речь идёт о годах, в которых ничего не происходило, а поддержки не было, оснований как будто нет вообще.
Между тем именно такой опыт нередко даёт более устойчивые последствия, поскольку он касался не отдельного эпизода, а самих условий, в которых человек формировался. Об этом говорится в материалах о детских травмах у взрослых и о комплексном ПТСР .
Отдельно стоит сказать о тех, кто по роду занятий или по семейной роли постоянно заботится о других.
Врачи, педагоги, сотрудники социальных служб, а также взрослые, привыкшие быть опорой семьи, обесценивают собственное состояние особенно устойчиво. Логика тут двойная. Во-первых, они постоянно видят чужие тяжёлые обстоятельства, на фоне которых собственные кажутся мелкими. Во-вторых, роль помогающего плохо совмещается с ролью нуждающегося в помощи.
Отсюда типичная картина, при которой человек годами поддерживает других и не допускает мысли, что поддержка нужна ему самому. Обращение за помощью переживается как признание непригодности к своей роли.
Стоит учитывать, что постоянное соприкосновение с чужими тяжёлыми историями само по себе оставляет след, и это не является слабостью. О сохранении собственного ресурса рядом с человеком в тяжёлом состоянии говорится в статье о том, как не выгореть .
Первое, это сменить вопрос. Вместо того чтобы выяснять, достаточно ли тяжёлыми были обстоятельства, полезнее спросить, как это влияет на вашу жизнь сейчас. Второй вопрос имеет ответ, тогда как первый не имеет.
Второе, это проверка через другого человека. Представьте, что то же самое рассказывает вам близкий друг. Скорее всего, вы не станете сравнивать его положение с чужими бедами, и эта разница показывает, что дело не в объективной оценке.
Третье, это отказ от требования обоснования. Состояние не обязано иметь достаточно веской причины, чтобы заслуживать внимания.
Четвёртое, это разговор со специалистом, который не занимается измерением тяжести. Как устроена работа, описано в материале о работе с травмой у психолога .
Такого порога не существует, и попытка его определить сама по себе является формой обесценивания. Достаточным основанием считается то, что вас это беспокоит и влияет на вашу жизнь.
Нет, поскольку помощь не является ограниченным ресурсом, распределяемым по тяжести. Обращение одного человека не отменяет возможности обращения другого.
Стоит учитывать, что такая реакция чаще говорит о говорящем, чем о вашей ситуации. Признать чужое переживание означает столкнуться с собственной уязвимостью, и не все на это готовы.
Обычно это следствие раннего опыта, в котором внимание к чужому состоянию поощрялось, а к собственному нет. Такая расстановка подробно разбирается в разделе о созависимости.