Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Запрет, это первое, что приходит в голову, и в этом нет ничего глупого. Логика прямая. Если поведение вредит, надо его прекратить.
Проблема в том, что эта логика описывает поведение, у которого нет задачи. А у зависимости задача есть, и запрет её не отменяет.
Разберу, что происходит с человеком, когда он запрещает себе или когда запрещают ему.
Это главная фраза всей статьи, и всё остальное из неё следует.
Если поведение приносило вам ощущение безопасности, принадлежности, состоятельности или удовольствия, то после запрета вы остаётесь без способа их получить. Потребность при этом никуда не девается.
Поэтому запрет переживается не как избавление, а как лишение. И держится он ровно столько, сколько человек способен обходиться без необходимого.
Механизм разобран в статье про то, как формируется зависимость.
Есть и вторая причина, отдельная от первой.
Запрет требует контроля, а контроль требует постоянного внимания к предмету. Чтобы не делать чего-то, приходится непрерывно об этом помнить.
В результате предмет занимает в голове больше места, чем занимал до запрета. Человек, который раньше просто заходил в приложение, теперь думает о нём весь день.
Добавляется и эффект дефицита. Всё, что стало недоступным, автоматически повышается в ценности, и это работает независимо от разумных доводов.
Блокировки, лимиты, отданные карты и удалённые приложения заслуживают отдельного разговора, поскольку ими пользуются почти все.
Они действительно помогают, но в узком смысле. Они удлиняют путь до предмета, а значит дают паузу, в которую может поместиться решение.
Слабость их в том, что ставил их тот же человек, который потом будет их обходить. В спокойном состоянии барьер выглядит надёжным. В момент сильной тяги он превращается в формальность, и обход занимает три минуты.
Поэтому ограничители полезны как вспомогательное средство и бесполезны как основное. Разбор на конкретной теме есть в материалах про то, почему цифровой детокс не работает и про лимиты экранного времени, которые обходят.
Здесь добавляется то, чего нет в самозапрете.
Запрет извне превращает историю в противостояние. Предмет перестаёт быть вопросом отношений человека с самим собой и становится вопросом власти.
Дальше происходит предсказуемое. Соблюдение запрета начинает означать поражение, а нарушение становится способом вернуть себе автономию, причём часто неосознанно.
Плюс появляется сокрытие, поскольку теперь есть от кого скрывать, и вместе с ним приходит тот самый стыд, который подталкивает по кругу.
Особенно наглядно это видно с подростками, и есть материалы про то, почему запреты игр дают обратный эффект и что происходит, когда у подростка отбирают телефон.
Полностью отказываться от ограничений не стоит, и у них есть своё место.
Временный полный отказ бывает необходим, чтобы разорвать автоматизм и получить возможность вообще что-то разглядеть. При выраженной химической зависимости он вообще не обсуждается, только проводить его нужно с врачом.
Разница в том, что запрет здесь не является решением. Он создаёт условия, в которых можно работать, и работать всё равно придётся.
Работает то, что занимается причиной, а не доступом.
Сначала выясняется, что именно приносило поведение. Потом ищется способ получать это же иначе, причём способ рабочий, а не теоретический.
Параллельно осваивается прохождение тяги, поскольку без этого любая пауза заканчивается возвратом. Об этом материал про то, как устроена тяга.
И отдельно отслеживается подмена, ведь освободившееся место заполняется само, и обычно не тем, чем хотелось бы.
Как это устроено на встречах, описано на странице психолог по зависимостям.
Явление это знакомо каждому, кто пробовал ограничения, и объясняется оно вполне логично.
Во время запрета накапливается напряжение, поскольку потребность не закрыта, а способ перекрыт. Одновременно с этим предмет занимает всё больше места в мыслях.
Дальше происходит важное. Человек воспринимает запрет как срок, а не как изменение, и потому у него внутри есть дата окончания, даже если он себе в этом не признаётся.
Когда срок заканчивается или срывается, накопленное выходит разом. Плюс добавляется мысль о том, что раз уж всё равно нарушено, то и держаться незачем.
Отсюда и знакомая картина, при которой месяц воздержания оборачивается неделей, за которую человек навёрстывает больше, чем было до.
Практический вывод простой. Ограничение имеет смысл вводить не на срок, а под задачу, и заранее понимать, что вы будете делать с потребностью всё это время.
Надо, но не вместо работы, а вместе с ней. Ограничение даёт паузу, а не решение.
Потому что период лишения заканчивается, а причина осталась, и накопленное напряжение выходит разом. Разбор на конкретной теме есть в материале про то, почему диеты приводят к срывам.
Стоит объяснить, что отказ будет, но не как приказ, иначе он превратится в противостояние. Разговор разобран в материале про то, как говорить о зависимости без упрёков.
Для веществ он обычно и является целью. Для еды, экрана и работы он невозможен физически, и цель там другая, а именно вернуть себе выбор.
Помогают, но как вспомогательное средство. Они удлиняют путь до предмета и дают паузу, в которую может поместиться решение, а причину не трогают.
Обычно это случаи, где к моменту запрета уже появилось то, чем закрывался дефицит. Тогда ограничение оказывается последним штрихом, а не единственным средством.
Тогда используйте эту паузу по назначению, то есть разбирайтесь с причиной, пока доступ перекрыт. Сам по себе запрет время не купит дважды.