Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Почти каждый, кто приходит с зависимостью, приходит с довольно стройной внутренней теорией. Она гласит, что он недостаточно себя ругает.
Из этой теории следует практика. Человек ругает себя больше, ждёт результата, не получает его и делает вывод, что ругал недостаточно.
Разберу, почему эта конструкция не работает, и что происходит на самом деле.
Различие здесь не филологическое, а вполне практическое.
Вина, это про поступок. Я сделал плохо. У вины есть адресат и есть выход, поскольку поступок можно исправить или хотя бы признать.
Стыд, это про себя целиком. Я плохой. Механизм этот работает одинаково во всех темах раздела про зависимости. Выхода у стыда нет, ведь исправлять предлагается не действие, а собственное существование.
Вина в разумных количествах бывает полезна и подталкивает к изменениям. Стыд не подталкивает никуда, он парализует.
При зависимости человек почти всегда живёт во втором, и потому вся конструкция буксует.
Механизм тут довольно жестокий и совершенно логичный.
Стыд, это тяжёлое состояние. Тяжёлое состояние требует облегчения. Самый быстрый и надёжный способ облегчения вам известен, и он же является предметом стыда.
Получается, что стыд не тормозит поведение, а запускает его.
Отсюда и наблюдение, которое подтверждается на практике постоянно. Чем сильнее человек себя ругает после эпизода, тем быстрее наступает следующий.
Механизм срыва разобран подробнее в материале про то, почему срывы повторяются.
Причин несколько, и они складываются.
Первая, культурная. Зависимость до сих пор широко считается моральным изъяном, и человек усваивает это задолго до того, как сам в неё попадает.
Вторая, накопительная. Каждое нарушенное обещание, данное себе или близким, добавляет доказательство собственной несостоятельности.
Третья, самая неприятная. Многие темы стыдны сами по себе, независимо от зависимости, и тогда стыд удваивается. Так устроено и с эзотерикой, о которой люди молчат, опасаясь показаться смешными.
И четвёртая, тайна. Скрытность сама производит стыд, а стыд заставляет скрывать сильнее.
Скажу и об этом, поскольку семьи почти всегда действуют одинаково.
Близкие пытаются пристыдить, полагая, что это подтолкнёт. Они напоминают о последствиях, приводят примеры, говорят о разочаровании.
Работает это ровно наоборот, и по той же причине. Человеку становится тяжелее, а тяжесть требует привычного облегчения.
Что действительно помогает вместо этого, разобрано в материале про то, как говорить о зависимости без упрёков.
Здесь важно не свалиться в противоположную крайность, поскольку отказ от стыда не означает, что всё в порядке и делать ничего не надо.
Рабочая позиция выглядит иначе.
Ответственность остаётся. Вы участвуете в этом и вам с этим разбираться.
Оценка себя целиком снимается. Поведение, это не вы, и наличие зависимости не делает вас плохим человеком.
Срыв переводится из приговора в информацию. Он показывает, где связка ещё держит, и в этом качестве полезен.
И добавляется то, что в этой теме звучит непривычно, а именно доброжелательность к себе. Не потакание, а обычное человеческое отношение, которое вы, вероятно, легко проявили бы к другому в таком же положении.
Возражение здесь всегда одно и то же. Если перестать себя ругать, я распущусь окончательно.
На практике происходит обратное, и объяснение простое. Ругань расходует силы и ухудшает состояние, то есть работает против цели. Человек, переставший тратиться на самоуничижение, обнаруживает, что сил на настоящую работу стало больше.
Плюс к этому распускаются обычно не те, кто перестал себя ругать, а те, кто отказался от ответственности. Это разные вещи.
По конкретным темам есть свои разборы, например про стыд и вину за проигранные деньги, про вину и стыд после запоя и про стыд за время в телефоне.
Убеждение это разделяют почти все, и оно не взялось из ниоткуда.
Мы усваиваем его рано. Ребёнка стыдят, ребёнок меняет поведение, и связь кажется доказанной. На деле он меняет поведение не от стыда, а от страха потерять расположение того, кто стыдит.
Дальше это подтверждается культурой. Осуждение выглядит как забота, а отказ от осуждения как попустительство.
И подтверждается опытом коротких дистанций. Пристыженный человек действительно останавливается на день или на неделю, и потому кажется, что метод работает. То, что через месяц всё возвращается с ухудшением, к прежнему выводу уже не привязывается.
Здесь важны первые часы, поскольку именно в них принимаются худшие решения.
Не делайте выводов о себе. Всё, что вы решите про свою личность в этом состоянии, будет неточным и разрушительным.
Не давайте новых обещаний. Обещание, данное в стыде, почти наверняка будет нарушено и добавит следующий слой.
Не оставайтесь в одиночестве, если есть с кем поговорить. Произнесённое вслух теряет часть тяжести.
И перенесите разбор на следующий день. Тогда он будет по фактам, а не по самоприговору.
Начать с отсрочки выводов, поскольку в первые часы они всегда крайние. Разбор лучше проводить на следующий день и по фактам.
Тогда речь про вину, и у неё есть выход, то есть признание и изменение поведения. Стыд же ничего им не вернёт.
Ненадолго и дорого. Обычно он удерживает не от поведения, а от обращения за помощью.
Это распространённое переживание, и оно проходит быстрее, чем кажется. Специалист слышит такие истории регулярно и не удивляется.
Признание поступка и оценка себя целиком, это разные вещи. Первое полезно и ведёт к изменениям, второе только отнимает силы.
Не сразу и не сам. Он держится на прежнем отношении к себе, и потому разбирается отдельно, иногда уже после того, как поведение изменилось.
Многим помогают заметно, и работает там прежде всего снятие тайны. Услышать похожее от другого человека обычно снижает стыд быстрее любых доводов.