Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Есть люди, к которым чужие беды слетаются как на свет. Подруга в кризисе звонит именно им в три часа ночи, коллега перекладывает на них свою работу, а партнёра из очередной ямы вытаскивают снова они.
Со стороны это добрые, отзывчивые и безотказные люди. Внутри у них при этом нередко пустота и усталость, в которой стыдно признаться.
Это и называют синдромом спасателя. Не диагноз, а устойчивый способ выстраивать отношения через спасение других. Спасатель ставит чужие сложности выше своих, чувствует себя обязанным помочь, даже когда не просят, и теряется, когда помогать становится некому, поскольку помощь для него не просто добро, а способ чувствовать себя нужным и хорошим.
Различие неочевидное, поэтому разберу подробно.
Здоровая помощь идёт от избытка и уважает другого. Я вижу, что человеку нужна поддержка, у меня есть силы, я помогаю и при этом остаюсь на своём месте. Я допускаю, что он справится и сам, и не считаю его беспомощным.
Спасательство идёт от нехватки и делает другого слабее. Я помогаю не потому, что могу, а потому что не могу не помочь. Я берусь за то, о чём меня не просили. Я делаю за человека то, что он способен сделать сам, и тем самым сообщаю ему, что он не справится.
Отличить одно от другого можно по трём признакам. Просили ли вас. Есть ли у вас силы. И что вы чувствуете, если помощь не приняли, поскольку здоровая помощь не оставляет обиды, а спасательство почти всегда оставляет.
Есть довольно известная схема, описывающая три роли, между которыми люди перемещаются, и спасателю в ней отведено особое место.
Начинается всё с позиции спасателя, то есть человек тащит, помогает и решает за другого. Продолжается предсказуемо, ведь силы заканчиваются, благодарности нет, а поведение спасаемого не меняется.
Дальше спасатель сдвигается в позицию жертвы, где живёт обида о том, что он всем отдал, а его никто не ценит. А из жертвы почти неизбежно попадает в позицию преследователя, то есть срывается, обвиняет и высказывает всё накопившееся.
После срыва приходит вина, и круг запускается заново с удвоенной силой, ведь теперь нужно загладить вину новой порцией спасения.
Женщина описывала это так. Я вытаскиваю, потом злюсь, потом стыжусь злости и вытаскиваю ещё сильнее.
Корни почти всегда лежат в детстве, и обычно в одном из двух сценариев.
Первый, это ребёнок, которого хвалили и замечали только за полезность. Помог, не мешал, взял на себя младших, и тогда он получал тепло. В такой логике ценность становится равной пользе, и взрослый человек продолжает её зарабатывать.
Второй, это ребёнок, которому пришлось рано стать взрослым рядом с зависимым, больным или просто не справляющимся родителем. Он привык отвечать за состояние семьи и не знает другого способа быть в отношениях. Об этом подробнее в материалах про взрослых детей алкоголиков и про роли в дисфункциональной семье.
В обоих случаях за спасательством стоит не альтруизм, а довольно тревожная мысль о том, что без своей полезности человек никому не нужен. Поэтому тема упирается в самооценку.
Последствия накапливаются медленно и потому долго не связываются с причиной.
Первое, это истощение. Ресурс расходуется на чужие жизни, а собственная стоит невспаханной, и об этом отдельно в материале про выгорание рядом с трудным близким.
Второе, это обида и раздражение, которые копятся, поскольку отдавать без возврата бесконечно невозможно.
Третье, это ослабление того, кого спасают. Человек, за которого решают, постепенно теряет навык решать сам, и в этом главный парадокс спасательства.
Четвёртое, это потеря себя, ведь на собственные желания просто не остаётся ни времени, ни внимания, о чём статья про потерю себя в отношениях.
Теория теорией, а различить это в жизни бывает трудно, поэтому дам несколько бытовых проверок.
Заботливый человек может отказать и не разрушится от этого. Спасатель отказать почти не способен, а если отказал, будет весь день оправдываться перед собой.
Заботливый человек помогает и забывает. Спасатель помнит, кому и сколько он сделал, поскольку внутри ведётся невидимый счёт.
Также, Заботливый человек радуется, когда другому больше не нужна помощь. Спасатель в этот момент нередко чувствует пустоту и растерянность, ведь исчезает его место в отношениях.
И последнее. Заботливый человек помогает и тем, кто справляется сам, просто из симпатии. Спасателя тянет именно к тем, кому плохо, и в этом самый узнаваемый признак.
Резко перестать помогать невозможно, да и не нужно. Работает другое, а именно постепенная перестройка.
Первое время это переживается тяжело, поскольку без роли спасателя становится непонятно, кто вы такой и за что вас ценить. Это ожидаемый этап, и он проходит по мере того, как появляются другие опоры. Практический путь разобран в мини-хабе про то, как выйти из созависимости, а первый навык в статье про личные границы.
Спасательство отличается от доброты тем, что идёт от нехватки, берётся за непрошеное и делает другого слабее. Оно закономерно приводит к обиде, срыву и вине, а затем повторяется по кругу.
Роль эта выученная, а значит, поддаётся изменению. Начинают обычно не с отказа помогать, а с паузы перед тем, как броситься.
Помогать хорошо, и речь не об этом. Разница в том, откуда идёт помощь и что происходит с вами и с другим человеком после неё.
По трём вопросам, а именно просили ли вас, есть ли у вас силы и остаётся ли обида, если помощь не оценили.
Разделять реальную беспомощность и привычку опираться на вас. В первом случае помощь уместна, во втором она мешает человеку научиться справляться.
Такая мысль почти всегда появляется, и обычно она принадлежит не окружающим, а вам самим. Часть людей действительно будет недовольна, поскольку прежний расклад был им удобен.