Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Бывает так, что человек давно вырос, уехал из родительского дома и построил свою жизнь, а внутри всё равно живёт настороженный ребёнок. Тот, который по звуку ключа в двери угадывал, трезвым вернулся отец или нет. Который научился быть тихим, удобным и незаметным. Который слишком рано понял, что взрослые могут не справиться, а значит, справляться придётся ему.
Проходят десятилетия, а привычки остаются. Взрослый человек по-прежнему сканирует чужие настроения, тащит всё на себе, не умеет расслабляться и не умеет просить о помощи. Для этого есть название, а именно взрослые дети алкоголиков, коротко ВДА.
Сразу оговорюсь о важном. Речь не только про алкоголь, поскольку тот же след оставляет детство рядом с любой зависимостью родителя, а ещё рядом с тяжёлой болезнью, жёстким контролем, эмоциональным холодом или непредсказуемостью взрослых. Поэтому если родители не пили, а дом был напряжённым и небезопасным, статья вполне может оказаться про вас.
Это не обязательно семья с криками и битой посудой. Внешне она бывает вполне благополучной, с достатком, поездками и хорошими отметками у детей.
Главный признак другой.
В такой семье потребности ребёнка систематически отходят на второй план, поскольку всё внимание занято состоянием кого-то из взрослых. Дом становится непредсказуемым, а правила меняются в зависимости от того, в каком настроении вернулся родитель.
Отсюда и три негласных закона, которые описывают почти любую такую семью. Не говори, то есть не выноси сор из избы. Не чувствуй, то есть не показывай, что тебе плохо. И не доверяй, поскольку обещания взрослых не выполняются.
Ребёнок усваивает эти правила без слов и увозит их с собой во взрослую жизнь.
Механизм довольно понятный. Ребёнок в непредсказуемой обстановке вынужден постоянно считывать сигналы, ведь от точности прочтения зависит его безопасность.
Он учится определять настроение по шагам в коридоре, по интонации и по тому, как поставили сумку. Он учится заранее гасить конфликт, быть незаметным или, наоборот, отвлекать на себя. Он учится не рассчитывать на взрослых и делать всё сам.
Каждый из этих навыков в тех условиях был полезен и, по сути, спасал. Проблема в том, что он не отключается потом, когда опасности больше нет, и продолжает работать в спокойных отношениях, где ничего считывать не требуется.
Мужчина сказал, что до сорока лет не понимал, почему при звуке открывающейся двери у него сжимается всё внутри, хотя дома его ждёт спокойная жена.
Список не является тестом и ничего не доказывает, однако он довольно узнаваем.
Многие пункты пересекаются с признаками созависимости, и это закономерно, ведь одно вырастает из другого. Полный разбор собран в статье про признаки созависимости.
Вопрос звучит почти всегда. Человек окончил вуз, построил карьеру, создал семью, и непонятно, откуда тогда взяться последствиям.
Объяснение довольно простое. Успех строился ровно на тех навыках, которые сформировались в детстве, а именно на сверхответственности, на умении терпеть и на способности обходиться без помощи. Внешне это выглядит как достижение, изнутри как невозможность остановиться.
Второе объяснение связано с тем, где последствия проявляются. Они редко видны в работе и почти всегда видны в близких отношениях, то есть там, где нужно доверять, расслабляться и позволять о себе заботиться.
И третье. Многие держатся ровно до момента, когда нагрузка вырастает, например при рождении ребёнка, при болезни родителя или при собственном истощении. Тогда прежние навыки перестают справляться, и человек впервые сталкивается с тем, что было спрятано.
Дети в дисфункциональной семье не сидят сложа руки, а берут на себя функции, помогающие конструкции держаться. Ролей таких немного, и повторяются они от семьи к семье с удивительной точностью.
Подробный разбор четырёх самых узнаваемых собран в отдельном материале про роли в дисфункциональной семье. Здесь скажу главное. Роль не выбирают, она достаётся как способ выжить, а потом прирастает и продолжает играться уже во взрослой жизни, на работе, в дружбе и в собственном браке.
Проявляется след в довольно предсказуемых местах.
В отношениях, где человека тянет к тем, кого нужно спасать, а спокойные отношения кажутся скучными или подозрительными. Об этом статьи про синдром спасателя и про повтор родительского сценария.
В работе, где появляется гиперответственность и невозможность делегировать, о чём материал про гиперответственность.
В отношении к себе, где живёт постоянное ощущение недостаточности, и здесь тема упирается в самооценку.
И в близости, которая пугает сильнее одиночества, о чём статья про страх близости.
Отдельная сложность в том, что многие узнают описание и тут же его отвергают.
Первая причина, это лояльность семье. Признать, что дома было плохо, ощущается как предательство родителей, особенно если они уже немолоды или ушли.
Вторая, это сравнение. Человек говорит себе, что у других было куда хуже, ведь его не били и он был сыт и одет. Сравнение это ничего не отменяет, поскольку последствия определяются не тяжестью событий, а тем, что пришлось приспосабливаться.
Третья, это привычка обесценивать своё. Правило «не чувствуй» продолжает работать, и потому собственная тяжесть кажется преувеличением.
И четвёртая, довольно неожиданная. Многие из перечисленных навыков успешны во взрослой жизни, ведь ответственных и чутких людей ценят. Отказываться от того, что приносит признание, никому не хочется, даже если это стоит здоровья.
Первое и самое важное, это перестать считать перечисленное чертами характера. Это последствия, а не личность, и они поддаются изменению.
Дальше работа идёт по нескольким направлениям. Возвращение права на собственные чувства, поскольку правило «не чувствуй» отменяется не сразу. Восстановление границ, о чём материал про личные границы. Пересмотр отношения к себе. И постепенное обучение доверию, которое идёт медленнее всего.
Отдельно скажу про родителей. Разбираться в этой теме не значит обвинять их, и большинство таких родителей действовали так, как умели. Об этом полезен материал про то, как перестать винить родителей, а если детский опыт был тяжёлым, стоит посмотреть раздел про психотравмы.
Направления звучат общо, поэтому назову первые конкретные шаги, с которых обычно и начинается работа.
Первый, это разрешить себе назвать происходившее своими словами. Не оправдывая, но и не сгущая. Многим этот шаг даётся тяжелее всего, поскольку правило «не говори» держится крепче остальных.
Второй, это отделить тогдашнее от нынешнего. Практически это выглядит как вопрос в конкретной ситуации, а именно я реагирую на то, что происходит сейчас, или на то, что было тогда.
Третий, это заметить свои автоматические навыки в действии, то есть поймать момент, когда вы просканировали чужое настроение или взяли на себя лишнее.
И четвёртый, это начать пробовать иначе в мелочах. Попросить о помощи там, где отказ не страшен. Не подстраховать заранее. Сказать о своём состоянии вслух.
Каждый шаг выглядит скромно, зато накапливается, а именно на накоплении и держится изменение.
Скажу об этом прямо, поскольку тема того требует.
Если у вас длительно нарушен сон, изменился аппетит, состояние тяжёлое почти каждый день и обычные дела перестали получаться, сначала имеет смысл показаться врачу. Похожую картину дают и телесные причины, а разбирать разговором то, что требует обследования, бессмысленно.
Кроме того, дети из таких семей чаще других сами оказываются в зависимом поведении, и об этом стоит знать без паники, а как о факторе риска. Материалы по этой теме собраны в разделах сайта про конкретные зависимости.
Детство рядом с зависимым или непредсказуемым родителем оставляет набор навыков, которые тогда помогали выжить, а во взрослой жизни мешают. Это настороженность, гиперответственность, неумение просить и трудности с доверием.
Всё перечисленное является последствиями, а не свойствами характера, и потому поддаётся изменению.
Нет, ВДА не является медицинским диагнозом. Это описание устойчивого набора последствий, с которым работают психологическими средствами.
Так бывает довольно часто, поскольку тот же самый след оставляют тяжёлая болезнь в семье, жёсткий контроль, эмоциональный холод и общая непредсказуемость взрослых.
Нет. Повышенный риск существует, при этом он не является предопределённостью, и осознанная работа его заметно снижает.
Не обязательно, и это отдельное решение, которое принимается не в начале работы. Разбор последствий вполне возможен без всяких разговоров с ними и без их участия.