Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
Вопрос обычно возникает из спора. Один человек говорит, что настоящая зависимость бывает только от веществ, а всё прочее выдумки. Другой возражает, что видел людей, потерявших семью из-за игры, и ничего выдуманного там не было.
Правы отчасти оба, и разобраться стоит, потому что от ответа зависит порядок действий.
Химическая зависимость возникает там, где в организм регулярно попадает вещество, меняющее состояние. Алкоголь, никотин, успокоительные, обезболивающие, кофеин.
Поведенческая складывается вокруг действия. Никакого вещества извне нет, и нужное состояние человек добывает самим занятием.
Граница выглядит очевидной, однако на практике она размывается быстрее, чем хотелось бы. Еда, к примеру, вещество, но не то, которое меняет сознание напрямую, а её роль в жизни человека при этом устроена ровно как поведенческая история.
Разница всё же есть, и она существенна.
Вещество вмешивается в работу организма напрямую, и потому у химических зависимостей появляется телесная часть. Растёт переносимость, то есть прежней дозы перестаёт хватать. При отмене возникает физическое недомогание, а не только тоска и раздражение.
Именно эта телесная часть определяет главное практическое различие. При выраженной зависимости от алкоголя или от препаратов резкая самостоятельная отмена бывает опасна, и начинать нужно с врача, а не с разговора.
При поведенческих зависимостях телесной опасности нет. Ломает там психологически, и это тяжело, однако угрозы жизни от прекращения не возникает.
А вот здесь начинается то, из-за чего споры обычно и заходят в тупик.
Ни алкоголь, ни ставка, ни лента сами по себе никого не удерживают. Удерживает состояние, которое человек через них получает, и потребность в этом состоянии одинакова вне зависимости от способа его добыть.
Поэтому изнутри истории похожи до неразличимости. Одна и та же тяга, накатывающая волной. Одни и те же обещания себе. Один и тот же стыд после срыва. Одно и то же ощущение, что без этого жизнь станет плоской.
Люди, прошедшие и то и другое, обычно говорят, что разница была в теле, а в голове всё происходило совершенно одинаково.
Следует довольно простая схема.
Если есть телесная часть, порядок такой. Сначала врач, который оценивает состояние и при необходимости ведёт отмену. Потом психологическая работа, поскольку без неё трезвость держится на одной выдержке и обычно недолго.
Если телесной части нет, врач чаще всего не нужен, и работа идёт сразу с тем, что стоит за поведением.
Дальше содержание работы совпадает почти полностью. Мы разбираемся, какое состояние приносило это занятие, ищем, откуда его можно брать иначе, учимся проходить тягу и разбираем срывы. Как это устроено на встречах, описано на странице психолог по зависимостям.
Два фрагмента. Первый из самого начала работы, когда клиент пришёл сразу и с алкоголем, и со ставками, второй с последней встречи.
Клиент. Пью. Ставлю. Всё.
Психолог. Что из этого сейчас тяжелее?
Клиент. Пить. С утра плохо. (пауза) Ставки ерунда. Это не то.
Через восемь месяцев.
Психолог. Если сравнить, как вы отходили от одного и от другого?
Клиент. От выпивки тело крутило. Неделю. Врач помогал. А ставки… (молчит) Тело нормально. А в голове то же самое. Один в один.
Психолог. В начале вы говорили, что ставки ерунда.
Клиент. Говорил. Не ерунда. Разница была только в теле.
Психолог. И что вы будете делать с этим дальше?
Клиент. Смотреть на вечер. Не на бутылку и не на телефон. На вечер.
Вопрос о сравнении я задала в самом конце работы не случайно.
В начале клиент делил свои истории на настоящую и ерундовую, и спорить с ним тогда было бесполезно, ведь телесная часть алкоголя действительно заслоняла всё остальное.
К последней встрече у него был опыт обоих отказов, и сравнить их он мог уже сам, без моих подсказок. Его «разница была только в теле» почти дословно повторяет то, что, как я пишу выше, говорят люди, прошедшие и то и другое. Для работы это значит простую вещь. Врач был нужен для тела, а дальше предмет можно не различать, ведь и выпивка, и ставки обслуживали один и тот же вечер.
Эпизод составлен по мотивам разных консультаций, подробности изменены.
Сопротивление было долгим, и объяснялось оно не упрямством, а логикой самой медицины.
Пока зависимость понимали как отравление организма веществом, всё складывалось стройно. Есть вещество, есть измеримое действие на тело, есть понятная картина отмены. Игра и покупки в эту схему не помещались никак, и потому их относили к слабостям характера.
Перелом наступил, когда стало ясно, что действие на систему вознаграждения возникает и без вещества, а картина поведения человека при этом повторяется до мелочей. С тех пор в международную классификацию попали игровое расстройство и расстройство, связанное с видеоиграми, и споры теперь идут уже не о самом факте, а о том, что ещё туда включать.
Практического значения этот спор почти не имеет. Человек приходит не с диагнозом, а с жизнью, которая сузилась вокруг одного занятия.
Чистые варианты встречаются реже, чем можно подумать, и обычно у человека сплетено сразу несколько историй.
Классический пример известен всем. Человек бросает курить и начинает есть сладкое, то есть меняет химическую зависимость на поведенческую, а нужное состояние продолжает получать. Столь же частая связка, это алкоголь и азартная игра, где одно тянет другое.
Здесь удобнее смотреть не на вещество и не на действие, а на дефицит, который они закрывают. Тогда становится видно, что перед вами не две разные проблемы, а одна с двумя выходами. Об этом отдельный материал про то, почему одна зависимость сменяет другую.
Для близких разница между двумя типами оказывается куда заметнее, чем для самого человека, и это отдельный источник конфликтов.
Химическую зависимость видно. Есть запах, есть состояние, есть очевидные последствия, и отрицать происходящее сложно даже при большом желании.
Поведенческую не видно почти никак. Человек сидит в телефоне, как все. Работает много, как многие. Заказывает вещи, а кто их не заказывает. Из-за этого близкие годами не могут объяснить даже себе, что именно их тревожит, а разговоры упираются в довод о том, что ничего особенного не происходит.
Отсюда и типичное расхождение, при котором семья давно живёт в напряжении, а сам человек искренне не понимает претензий. Как выстраивать такой разговор, разобрано в материале про то, как говорить о зависимости без упрёков.
Легче переносится отмена, и в этом единственное преимущество. По разрушению жизни поведенческие зависимости не уступают, а игра на деньги нередко обходится дороже алкоголя.
Физической зависимости в медицинском смысле там нет. Есть телесные проявления тревоги при отмене, то есть напряжение, раздражительность и нарушенный сон, и они реальны, но природа у них другая.
Ориентир простой. Если при попытке прекратить возникает выраженное физическое недомогание, идти нужно к врачу. Подробнее разграничение разобрано в статье про то, психолог или нарколог.
Формулировка популярная, но неточная. Сладкое действительно влияет на систему вознаграждения, однако до вещества, вызывающего классическую химическую зависимость, оно не дотягивает, и работать с ним приходится как с поведенческой историей.
