Холодова Екатерина: психолог в Челябинске лично и онлайн по всему миру
На первый взгляд, зависимость от покупок и зависимость от азартных игр, вещи совершенно разные. Одна выглядит почти безобидно, ну подумаешь, человек любит шоппинг; а другая давно и прочно ассоциируется с серьёзными проблемами. Но если заглянуть под поверхность, окажется, что у них общий корень и очень похожий механизм. Понимание этого родства, не просто теория, ведь оно помогает точнее увидеть суть проблемы и выбрать верный путь к решению.
И шопоголизм, и игромания относятся к так называемым поведенческим, или нехимическим, зависимостям.
В отличие от зависимости от алкоголя или наркотиков, здесь нет вещества, которое поступает в организм.
То есть, Зависимость формируется не от химии, а от самого действия и тех эмоций, которые оно вызывает. Именно поэтому долгое время такие состояния вообще не воспринимались всерьёз, ведь «человек же ничего не употребляет». Сегодня, однако, стало ясно, что зависимость от определённого поведения может быть ничуть не менее захватывающей, чем химическая.
Признание поведенческих зависимостей шло, кстати, непросто, так, игровое расстройство было официально включено в международную классификацию болезней лишь в последние годы, а компульсивные покупки до сих пор остаются в статусе обсуждаемого диагноза. Наука здесь заметно отстаёт от практики, где эти люди уже давно ищут помощи.
Ключевое, что роднит шопоголизм и игроманию, это механизм работы системы вознаграждения мозга.
Как я подробно разбирала в статье про то, почему шоппинг успокаивает, дофамин выделяется не столько в момент получения награды, сколько на стадии предвкушения. И в казино, и в маркетплейсе работает одно и то же, то есть, азарт ожидания, «а вдруг повезёт», «а вдруг найду что-то классное». Именно предвкушение, а не сам выигрыш или сама вещь, оказывается главным двигателем. Поэтому и там, и там человек гонится, по сути, за одним и тем же состоянием, а не за конкретным результатом.
Именно поэтому и в казино, и в маркетплейсе так важна непредсказуемость: а вдруг именно сегодня, а вдруг именно эта вещь. Гарантированная награда мозгу скучна. Ему нужен азарт возможного, а не удовольствие от полученного. Этим и объясняется, почему процесс поиска затягивает сильнее, чем сама покупка или выигрыш.
Из общего механизма вытекает и сходство симптомов.
И при шопоголизме, и при игромании мы видим одни и те же черты, такие как потерю контроля над поведением, рост «дозы» со временем (нужно всё больше, чтобы получить прежний эффект), попытки бросить, которые срываются, скрытность, чувство вины и, нередко, финансовые проблемы как следствие. Если сравнить описание признаков зависимости от покупок с признаками игровой зависимости, о которой рассказывается в отдельном разделе сайта, посвящённом игромании, сходство окажется поразительным. Меняется лишь объект, а суть одна.
Добавлю ещё один общий симптом, догоняющее поведение: игрок отыгрывается после проигрыша, а шопоголик после неприятного разбора трат нередко идёт и покупает снова, чтобы заглушить возникший стыд. Механизм один и тот же, в котором неприятное чувство от последствий гасится тем же способом, который эти последствия и создал.
Родство этих зависимостей означает, что и подходы к работе с ними во многом схожи. Методы, которые доказали эффективность при игромании, например когнитивно-поведенческая терапия, о которой есть отдельная статья, успешно применяются и при шопоголизме. Работа в обоих случаях идёт по схожим направлениям, осознание триггеров, обучение другим способам справляться с эмоциями, проработка причин, стоящих за зависимостью. Поэтому специалист, имеющий опыт работы с одной поведенческой зависимостью, как правило, хорошо понимает и природу другой.
У этого родства есть и предупреждающее следствие, а именно, если убрать одну зависимость, не разобравшись с причиной, тяга нередко перетекает в другую форму. Человек бросает играть и начинает скупать, бросает скупать и уходит в бесконечный скроллинг. Поэтому, работать всегда стоит не с формой, а с тем, что за ней стоит.
И, пожалуй, самое главное, что объединяет эти состояния, это то, чем они не являются.
Ни шопоголизм, ни игромания, не признак слабой воли или испорченного характера.
В основе обоих лежат вполне понятные психологические и нейробиологические механизмы, а также попытка справиться с внутренним напряжением доступным способом. Осознание этого снимает лишний стыд и открывает дорогу к реальной работе, ведь бороться с «недостатком характера» бессмысленно; а вот работать с механизмом зависимости, вполне возможно.
Показательный факт таков — до определённого момента и алкоголизм считался распущенностью, а не болезнью, и людям вместо помощи предлагали взять себя в руки. История медицины показывает, что ярлык слабого характера обычно висит на проблеме ровно до тех пор, пока её не начинают понимать. С поведенческими зависимостями происходит то же самое.
Правда ли, что шопоголизм так же серьёзен, как игромания?
По масштабу финансовых последствий игромания часто разрушительнее, но по своей психологической природе это состояния одного порядка. Недооценивать шопоголизм из-за его «безобидного» вида не стоит.
Может ли одна зависимость перейти в другую?
Да, такое встречается, если человек перекрывает один способ разрядки, не проработав причину, тяга может найти другой выход. Поэтому, нам так важно работать не только с симптомом, но и с корнем.
Помогает ли при шопоголизме то же, что и при игромании?
Во многом да. Подходы схожи, поскольку схож механизм. Специалист по поведенческим зависимостям обычно работает с обеими проблемами.